Эзотерический журнал "Мысль"

Наука Философия Эзотерика Искусство

Архив рубрики: ‘Рассказы’

Зиновий Коровин НАПРЯМУЮ…

Автор Зиновий Коровин Опубликовано: Июль - 6 - 20160 коммент. »

«…и муравей создал себе богиню по образу и духу своему».
Булат Окуджава
Я верю в Бога вне религий,
без их реликтов и реликвий,
ермолок, ряс, хиджабов, чадр –
всего, что попадает в кадр
неодобрительного взора
и служит яблоком раздора,
и застит многие глаза.
Что ж, я не против. Но не за…

Я верю в то, что Бог един,
что люди, позабыв приличья,
перенесли свои отличья
на Бога (как себе вредим!)
из типа, духа своего, –
и приспособили Его
устроить собственные нужды,
которые соседям чужды.

Нет большей на Земле напасти,
чем Бог, разодранный на части
во имя смутных интересов
средневековых мракобесов.
И было времечко, когда
Его и вовсе отменили,
самим собою заменили
и наворочали вреда.

И я в ту пору, каюсь, верил,
поскольку был и мал, и глуп,
притом никак не лицемерил,

но вскоре – «вере» дал отлуп…
Я верю в Бога – как в Добро,

не нужно мне ничьё тавро…      26 июля 2009 г.

Анна НЕМЕРОВСКАЯ Палата №6

Автор Анна Немеровская Опубликовано: Июль - 6 - 20160 коммент. »

6

Анна Немеровская

Палата  №6

Отрывок из книги: «И даровал Всевышний Человекy свободy воли»

(Федя — бывший беспризорник — был усыновлен доктором Николаем Петровичем.В свободное от учебы время он помогал в больнице.)

В самом конце длинного коридора на третьем, последнем этаже больницы была одна запертая комната, на которой висела табличка:  «Палата  №6».  Это была палата для душевнобольных.  В городе не было больницы для них, городские власти отмахивались  —  мол, нет лишних денег кормить психов задаром.  Тихие помешанные жили по своим домам и были все на учете у доктора Николая Петровича.  Родные приводили их раз в месяц, якобы для лечения печени. Доктор сначала говорил с родными, потом осматривал больного  –  щупал живот, заглядывал в горло, а тем временем беседовал с пациентом, задавал разные вопросы, исподволь стараясь прояснить его нынешнее психическое состояние.  Просил родных относиться к этим больным поделикатнее, не кричать на них, не раздражаться.  Ведь испокон веку на Руси относились к убогим и дурачкам с состраданием.  Назначал какое-нибудь легкое успокоительное средство и прощался очень уважительно, за ручку, просил прийти через месяц.  Больные от такого доброго отношения доктора стремились в следующий раз произвести на него благоприятное  впечатление и охотно шли к нему на прием.  А в палате №6 лежали два человека, которых Николай Петрович не мог отпустить в большой мир.

Один из них, Никифор,  имел жену и сына, где-то до этого работал, умеренно выпивал два раза в месяц — в аванс и получку — святое дело.  Ничто не предвещало беды.  Но как-то раз Никифор пришел с работы необычно рано, лег, отвернувшись к стене, потом вдруг вскочил, схватил топор и начал молча крушить все: стол, стулья, шкаф и уже принялся за стены.  Жена с сыном убежали, как только увидели в руках Никифора топор.  Позвали соседей, милиционера, связали, увезли.  Одним словом, он оказался в палате №6 у Николая Петровича.

Второй, Степан, был из приличной учительской семьи.  Он был племянником  бывшего учителя гимназии Олегa Ивановичa, одного из любителей преферанса у доктора Левина.  Степан хорошо учился, собирался стать учителем истории.  Но с какого-то времени иногда по ночам, особенно, в полнолуние, стал спать беспокойно, размахивать руками, бормотать во сне.  Однако  при этом спал крепко, трудно было разбудить его,  а когда утром просыпался,  ничего не помнил. Постепенно эти бормотания становились все более четкими, обретая черты довольно внятной речи на совершенно непонятном языке.  Советовались с Николаем Петровичем и доктором Левиным, но мозг человеческий — самое удивительное, загадочное явление во всей Bселенной — был неподвластен даже им.  Пробовали давать снотворные средства.  После них Степану было плохо, ходил какой-то смурной, подавленный,  сам не свой, как будто его что-то угнетало.  Похоже было на психическое заболевание.

Матушка, тайком от мужа и брата, отвезла его к бабке-знахарке  в деревню.  Как только вошли к ней, Степан схватился за голову,  как если бы она вдруг сильно заболела, просто раскалывалась от боли, а бабка стала креститься и выгонять их из домy: «Уходите скорее,  боюсь я его, у него же руки в крови!»  Степана увели, а матушка осталась, умоляя бабку хотя бы  объяснить, в чем дело, если не может излечить.

— Нонче новые времена, в Бога никто не верует и в дьявола тоже, —  доверительно шептала бабка, пожалев  несчастную мать и поверив, что та никому ни словечка. —  А то раньше как было?   Наш батюшка мог дьявола изгонять.  Не все могли, а он мог!  Меня звал в помощницы, —  добавила она гордо и мечтательно, вспоминая далекие годы. — Дьявол возьмет душу человека в кулак, а батюшка его крестом, крестом, да молитвой,  да силой духа своего —  и побеждал.  А у сына твоего — подселение.

— Как это — подселение?

— Душа чья-то мается, покоя себе не находит.  Злой человек был, вояка, супостат и насильник, много крови пролил, а каяться не хотел.   Его-то душа в твоего сына и вселилась.

— Почему, почему!?  Мой сын и мухи не обидит, всегда добрый был!  Чем он виноват?

— Не знаю, милая, не знаю.  Душа его слабая, незащищенная…  Крecтов не носите, молитвой не охраняетесь… Вот дух супостата и искал такого человека, а тут случайно попался ему твой сын, он и подселился, чтобы через него пакости делать, речи крамольные говорить.  Иди, милая, с Богом, я тебе ничем помочь не могу и денег не возьму.

Матушка боялась рассказать мужу и брату о посещении знахарки, но ситуация становилась все хуже и хуже.  Они начали записывать за ним, пытаясь понять, на каком языке и о чем он говорит.  Постепенно оба доктора разобрались, что Степан говорит на греческом языке, но не современном, а древнегреческом.  И говорит он какие-то бессвязные обрывки фраз, отдельные слова, собранные воедино без всякого смысла.  Степан уже заговаривался и днем.

А времена наступали опасные  —  человека, говорящего на иностранном языке, запросто могли обвинить, что он шпион.  Разве не к особой бдительности призывали нас вожди?  Поэтому о таком несчастьe семьи знали только доктора Левин и Николай Петрович.  От остальных болезнь сына тщательно скрывали.  Они перестали ходить в гости, принимать у себя друзей.

Как-то Степан расшумелся у себя в комнате.  Матушка зашла к нему со стаканом чая в надежде успокоить.  Он ходил по комнате, говорил что-то непонятное, размахивал руками…  Маму он не видел.  Неловким и непреднамеренным движением руки Степан выбил у нее из рук стакан и даже не обратил на мать никакого внимания.  И хоть он сделал это не нарочно, — матушка видела, как он смотрел в ее сторону невидящим взглядом, — это стало последней каплей в чаше ее горя.  Она подумала, что агрессивность «подселенца» все сильнее сказывается в ее милом и добром Степушке.  Матушка слегла с сердечным приступом, и через несколько дней ее не стало.

— Она не захотела бороться, она не хотела больше жить, поэтому болезнь победила,  —  объяснил Николай Петрович.

Но перед смертью она успела рассказать мужу и брату о посещении бабки.  К тяжелому горю добавились еще растерянность и недоумение.  Рушились все привычные устои.  Они всегда гордились своими прогрессивными и современными взглядами, неверием в колдунов, в приметы, в заговоры и прочую ерунду.  Если согласиться с бабкой, получается, что душа какого-то древнегреческого военачальника вселилась в нежную Степочкину душу…  За что?!  Почему так случилось?  Что делать?  Как жить дальше? Что будет со Степаном, когда он останется один?

Дедушка Степана был из купцов.  Сын и дочь не пошли за ним по купеческой части, а стали учителями.  Ну, ладно, пусть так, но внукам он очень хотел передать свое дело.  Сын не женился.  Дочь вышла замуж тоже за учителя, родила только одного сына Степочку.  А дед так мечтал иметь большую, дружную, крепкую купеческую семью!  В конце Первой мировой войны, почуяв, что наступают новые, опасные времена, он продал свое дело и переехал  со всей семьей в город  Н-ск.

Когда отец Степы тоже ушел в мир иной, где молилась за них его любимая и преданная жена, Степан остался на попечении дяди —  Олегa Ивановичa, который катастрофически быстро старел.  Его угнетала болезнь Степана, ответственность за него, отсутствие помощи и вся невеселая жизнь вокруг.  Он попросил Николая Петровича взять Степана в больницу —  все лучше, чем в НКВД.

Вот так оказались в одной палате два cтoль разных человека, пока спокойных, но непредсказуемых и поэтому потенциально опасных для общества.

*****

 Николай Петрович не был богатырского телосложения, а больные попадались разные.  И  не только психи  —  были и  просто буяны, пьяницы, озлобленные.  Справляться с ними помогало Николаю Петровичу некоторое владение гипнозом да дядя Коля — завхоз, дворник, охранник и вообще мастер на все руки.

Ключи от палаты №6  были только у Николая Петровичa  и у дяди Коли. Только дядя Коля имел право заходить в эту палату, медсестрам туда входить не разрешалось.  Он приносил больным еду, убирал, выводил по очереди гулять в больничный сад.

Однажды Федя пришел из школы пораньше.  Сначала помог нянечкам, потом побежал в сад к дяде Коле, который сгребал снежную слякость вперемешку с грязью и последними осенними листьями.  Дядя Коля поднял голову, посмотрел на последнее окно на третьем этаже и засуетился:

— Ох, у меня еще шестая палата не кормлена.

— Дядь Коль, дай ключи, я им обед снесу.

Дядя Коля отдал ему ключи, и Федя побежал кормить шестую палату.  Никифор, как всегда, лежал лицом к стене.  Степан был спокоен,  лежа читал очередную книгу из тех, которые приносил ему Николай Петрович.  Услышав звук ключа, они повернулись к двери — время обеда.

Сначала въехала коляска с тарелками ароматно пахнущего обеда, потом вошел…  не дядя Коля, не Николай Петрович, а, чего они никак не ожидали, маленький мальчик.  Оба сели на кровати и удивленно уставились на него.  Феде стало немного тревожно, он понял, куда попал. Он не за себя испугался.  Он подумал, что, если они сейчас оттолкнут его и убегут, он не сможет их удержать, случится суматоха, какая-то неприятность или беда, и он, Федя, будет во всем виноват, и Николай Петрович рассердится.  Делать нечего, надо выкручиваться.

— Здравствуйте, товарищи выздоравливающие! — громко приветствовал их Федя. — Давайте знакомиться.  Я — Федя, а вы?

— Я — Степа, — удивленно глядя на мальчика, Степан отложил книгу в сторону.

Никифор молчал и не мигая смотрел на Федю.  В его глазах мелькнули проблески каких-то мыслей.  Видимо, в голове его смутно шевельнулось неясное воспоминание о том, что у него, вроде бы, тоже есть сынок, даже, кажется, такого же возраста.

— А он  —  Никифор, — объяснил за него Степан.

— Пожалуйста, садитесь на стулья и кушайте, а я приберу тут и что-нибудь вам расскажу. — Федя поставил перед каждым его тарелку. —  Сегодня очень вкусный обед.

Федя застелил постели, прибрал в тумбочках.  При этом он еще успевал притоптывать, прихлопывать и петь свои любимые частушки.  «Товарищи выздоравливающие»  смотрели на него с удивлением  и восторгом.

— Да  какой же у вас из окна вид красивый! — Федя подошел к окну. —  И больничный сад видать, и Николая Петровича  сад с беседкой, а вон и речку видно…   Прямо, как картина, которые художники рисуют.

— Мы видели в беседке какой-то праздник, там все веселились и песни пели, — вспомнил Степан.

— А-a, это мы тетю Веру женили, то есть замуж выдавали, — сказал Федя, и у него заскребло на душе от этих слов Степана.  Его доброе сердце наполнилось жалостью к людям, сидящим здесь взаперти, как в тюрьме. —  А какую книгу вы читаете? – yвел он  разговор в сторону и прочел название. —  А.П. Чехов «Рассказы».  Это, наверно, вам Николай Петрович дал почитать?

—  Как ты догадался?

Когда Федя начал убирать тарелки, Никифор  поманил его пальцем, чтоб подошел  поближе, и громким шепотом предостерег, показывая на Степана:

— Ты будь с ним поосторожней  –  он убийца!

— Да что вы, голубчик!   Вы просто ошиблись!  Он не убийца, а только похож на него.  Сейчас милиция ищет одного убийцу, у него большая родинка на правой щеке.  Степан, пожалуйста, повернитесь налево, теперь направо.  Видите, никакой родинки нет.  Вы, Никифор,  ошиблись.  А вы, Степан, не обижайтесь на него, хорошо?  Никифор совсем не хотел вас обидеть, он просто  ошибся.

Федя действовал интуитивно, но, как хороший психолог, повторял несколько раз на разные лады, что это ошибка, что Степан не убийца.  Потом он велел им пожать друг другу руки, обняться, велел дружить и помогать друг дружке  во всем.

В это время Николай Петрович встретил во дворе дядю Колю.

— Ты уже накормил шестую палату?

— Федя пошел их кормить, — ответил дядя Коля, и в этот момент до него дошло, что он наделал.  Он твердо помнил, что сестричкам в палату к психам ходить не дозволено, а Феде…  Тут он просто не подумал, какие неожиданности могут произойти.

Николай Петрович испугался и побежал на третий этаж, дядя Коля —  за ним.  В те минуты, пока Николай Петрович, запыхавшись, мчался к палате №6, он еще глубже осознал, как дорог ему этот мальчик.  Он такой маленький, слабый,  а они могут в момент невменяемости ударить его или даже, упаси Боже, убить.  Наконец, они добежали.  Пока Николай Петрович дрожащими руками доставал ключ,  дядя Коля приложил ухо к двери, и она открылась.  Они оба одновременно втиснулись в палату  и увидели изумившую их обоих  картину: Федя сидел между двумя пациентами палаты и  рассказывал им какую-то историю.  Оба хохотали и хлопали Федю по плечам, а он хлопал их по коленям.

Вечером дома Федя обсуждал с Николаeм Петровичeм в подробностях свое пребывание у душевнобольных.

— Я, наверное, стану психиатром.

— Ты же хотел быть хирургом? — улыбнулся Николай Петрович.

— А можно я буду и хирургом, и психиатром?

— Можно, Феденька, можно, тебе, дорогой, все можно.

Алла ГИНЗБУРГ Школа

Автор Алла Гинзбург Опубликовано: Июль - 6 - 20160 коммент. »

Я очень с большим нетерпением ждала, когда же наступит 1-ое сентября, и я, как Витя и   Ида, пойду в школу. Мама приготовила портфель, завязала бант, а я от не терпения кручусь и верчусь, при этом что-то пою, в общем радуюсь. Наша школа была рядом, но идти нужно было через сквер и трамвайную линию. Меня отвела мама только в первый день, а потом я бегала одна или с Ниной Рахимовой, с которой подружилась в первый же день. Вообще я была в восторге от всех мальчиков и девочек, и моих рассказов хватало на долго. Я не могла успокоиться и всем говорила, что наш класс самый лучший. У нас действительно были хорошие мальчики и девочки. Мы очень дисциплинированы были в первое время, а потом, конечно стали потихоньку проказничать. В первом классе мы с Ниной были отличницами. Я хорошо пела и рассказывала. Меня наградили грамотой. Дома был праздник. Все меня поздравляли, было очень весело, а мой любимый дядя танцевал танго с мамой, а я тоже здесь вертелась и пела: “Cердце, тебе не хочется покоя”. Больше такого праздника не было никогда.

      Во втором классе решили организовать шумовой оркестр, наша замечательная преподавательница музыки нам предложила, и мы с удовольствием согласились. У меня был хороший слух  и было решено, что я буду дирижировать оркестром. Мы собирали бутылки, колокольчики, деревянные ложки и, даже стиральную доску. Думали,  думали, что будем исполнять, и решили: Вальс Штрауса “Голубой Дунай”. Во время репетиций со мной начали происходить странные явления. Каждый звук имел для меня не только цветовую окраску, но был, причем я это видела, то птичкой, выпархивающей из инструмента, то лисой,  а то даже медведем. Я иногда забывалась и могла сказать, а ты воробей, нежнее, нежнее звук. Это вызывало смех. А моя преподавательница очень серьезно меня  расспрашивала, а потом сказала, что это необычно и что она такого не встречала, а я считала, что все дети так же видят и чувствуют, а потом, когда становятся взрослыми и очень серьезными, им не до этого.

Летом я поехала в лагерь, и там тоже играл шумовой оркестр и мы заняли первое место среди трех лагерей. Было здорово,  весело и интересно. На следующий год, в конце июня нас опять отправили в пионерский лагерь. Очень хороший лагерь в горах, где было много интересного. Вечером мы рассказывали друг другу всякие истории, но особенно мне запомнилось, как девочка Надя с прозрачными глазами, тихим голосом сказала нам, что она ночью может встать, и что будет делать не знает, потому что она лунатик и ночью подчиняется только тому, что ей говорят с луны.  Мы все притихли, а одна девочка спросила, а если тебе оттуда скажут кого-нибудь задушить, что ты будешь делать, а она так спокойно ответила: наверно сделаю это, ведь это не от меня зависит. Что тут поднялось, все кричали, закрывались одеялами, конечно не спали.

А на следующий день началась война. Нас из лагеря забрали. Мой папа написал заявление, чтобы его взяли на фронт, а его вместо этого направили в штаб, но он продолжал писать и в первых числах августа его забрали. Он уезжал на войну, как на прогулку. Мы с мамой и дядей пошли его провожать.  Был скорый поезд, в нем одни военные, папа стоял на подножке поезда и улыбался.

Анна НЕМЕРОВСКАЯ И даровал Всевышний Человекy свободy воли

Автор Анна Немеровская Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

(1936 год. В теплушке везут ссыльных, среди них семья крестьянина Захара, его жены Шуры и приемной дочери Манечки, в вагоне едет большая група пятидесятников, уголовники, старый еврей с внуком, интеллигент в очках и много других несчастных арестованных.)

Отрывок из седьмой главы романа Анны Немеровской


Дни шли за днями, будто кто-то плел цепочку времени – колечко зацеплялось за колечко… Для кого-то, где-то там, может быть, сплеталось изящное украшение, для кого-то – тяжелая цепь на шее, тянущая человека книзу, а для кого-то и вовсе – кандалы на ногах.
Так и мчался этот поезд, увозя людей с их цепями все дальше и дальше на Восток.
На каждой станции почти из каждого вагона выносили умерших или тяжело больных. Больными считались только те, у кого высокая температура. Остальные жалобы и болезни, какими бы тяжелыми они ни были, в расчет не принимались. На одной станции вынесли пылавшего в жару злого бандита, который предрекал Виктору ампутацию.
Все боялись холеры. Пронесло, слава Тебе, Господи!
Каждый вечер весь вагон просил Шуру рассказывать какие-нибудь байки. Она и рассказывала, как детям сказки на ночь. Историй она знала превеликое множество. И сказочных, и реальных, и придуманных ею самой. А чаще это была смесь из всего понемножку. Она не сердилась, когда ее перебивали, наоборот, давала всем высказаться, выразить свое отношение к рассказанному.
Когда Шура была маленькой и ходила в церковно-приходскую школу, два года подряд у них преподавал учитель из города Тимофей Николаeвич. Это был худощавый молодой человек, глаза навыкате, зубы кривые, уши торчком, лицо в прыщах. Одним словом, наружности страшненькой, а сердца добрейшего, полного любви ко всему живому на свете. Дети, собаки, кошки и даже козы и коровы любили его безмерно.

***

Нужно, чтоб кто-то кого-то любил. Это наивно, и это не ново. Не исчезай, петушиное слово! Нужно, чтоб кто-то кого-то любил. Нужно, чтоб кто-то кого-то любил: Толстых, худых, одиноких, недужных, Робких, больных — обязательно нужно, Нужно, чтоб кто-то кого-то любил. 

Григорий Поженян

В селе шутили, что даже зимой в лесу волки его не съедят – либо потому, что страшный, либо потому, что полюбят. Дети слышали, как бабы сокрушались, мол, никакая девка не пойдет за него, и от этого любили и жалели его еще больше. Он рассказывал детям всевозможные истории, пересказывал знаменитые классические произведения, читал мифы Древней Греции, пpо Олимпийских богoв, которые, как ни странно, вели себя совсем, как люди – ревновали, любили, обижались и мстили. Окончив очередное повествование, он мягко втягивал ребят в обсуждение услышанного и в заключение ненавязчиво выводил мораль. Он был, не побоюсь громкого слова, великий Учитель, воспитывал в детях святые качества – доброту, любовь ко всему живому, честность, желание помогать тем, кому нужна поддержка, и, что не менее важно, прививал им любовь к чтению. Eго стараниями в селе была открыта библиотека с довольно приличным количеством книг.
Через два года Тимофей Николаевич на лето уехал в город и не вернулся. Никто не знал, что с ним случилось. В селе болтали разное – кто говорил, что умер он от чахотки, кто уверял, что застрелился от несчастной любви, а кто и вовсе не сомневался, что услали его в Сибирь. Да много чего еще рассказывали и предполагали. Но в память о нем остались у людей любовь к книгам и библиотека в селе. Долгими зимними вечерами при свете керосиновой лампы, а потом и “лампочки Ильича” Шура читала вслух книги и журналы, обсуждала с Захаром прочитанное, если он был трeзв. Ну, а потом, когда появилась Маняша и научилась читать, она тоже была приобщена к читающему братству.

##########################

B поездe Шура продолжала занимать народ байками, чтоб не раскисали от вынужденного безделья и своих невеселых дум. В данный момент она повествовала о том, как Геракл чистил Авгиевы конюшни. Эти легенды о древнегреческих богах и героях она помнила еще со времен своего Учителя Тимофея Николаевича.
Сначала всех возмутило такое несметное количество неубранного навоза.
— Вот грязнули, засранцы! – таков был общий вердикт.
— Тот навоз — да нам бы на поля! — сокрушались хозяйственные мужики.
Шура весьма вольно обращалась и с мифологическими героями, и с классическими образами. В ее пересказе все они были свойские, знакомые, почти что соседи.
Легенда о Нарциссе, который так любил свое отражение, что не мог оторваться от созерцания его в озере, из-за этого не ел, не пил, отощал, ослабел, свалился в воду и утонул, не вызвала особого интереса. А вот истории про Гyлливера в стране лилипутов и в стране великанов даже шли на бис.
Иногда Шура просила дать ей отдохнуть и тогда передавала бразды управления развлекательным процессом в руки певуньи. Молодая женщина, обладавшая дивным голосом, знала несметное количество всяких песен – и народных, и эстрадных, классических арий и романсов. Возможно, она была артисткой, кто знает. В вагоне было неписаное правило – никто никого не спрашивал о личном, кто что хочет о себе рассказать, то и рассказывает сам, без чьих-либо вопросов.
Народные и популярные песни, которые она пела, подхватывали все. Тогда ощущалось какое-то единение этих таких разных и одинаково несчастных людей. Когда же звучали романсы или особенно трогательные арии, вагон замирал — это были минуты настоящего наслаждения, мгновения истинного счастья.
Становилoсь всё холоднее, и расстояния между станциями – все длиннее.
— Да, велика страна наша, — сказал кто-то, и было непонятно, какой смысл вложил он в свои слова – то ли гордость, то ли сожаление.
— Я вам новую песню спою, — сказала тогда певунья своим мелодичным голосом. – Ее только-только написали. C месяц назад я ee в Москве услышала. Помните, когда от последней станции отъезжали, по репродуктору ee опять передавали?
И она запела эту новую, прекрасную песню:
… Широка страна моя родная,
Много в ней лесов, полей и рек!
Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек…

Да уж, что и говорить, слова красивые! А как же, конечно, «вольно дышат» люди в этом вагоне для перевозки скота! Особенно там дальше выразительно и красивo – про то, что «человек проходит как хозяин», что «старикам везде у нас почет»… И жить, сами видите, «привольно и широко…». Они слушали эту новую, прекрасную песню, понурив головы.

########

Хотя связи между вагонами не было, но каким-то непонятным образом слухи курсировали по всему поезду.
Рассказывали, например, как в одном вагоне бандит так свирепствовал, что молодой парень, обезумев от невозможности более терпеть издевательства, решил убить его, пусть даже ценой собственной жизни. Он сел на край вагона у открытой двери и попросил этого бандита столкнуть его с поезда, потому как жить надоело, а покончить с собой, мол, вера не позволяет. Бандит отнесся совершенно равнодушно к такой просьбе, без тени сомнения или сожаления спокойно подошел к парню, чтобы спихнуть его с поезда, и, когда он приготовился уже, было, пнуть его и поднял для этого ногу, парень схватил его за ногу, и они вместе покатились под откос.
В другом вагоне бандит ночью полез к 15-летней девочке. Поднялся шум. Ее мать и остальные бабы в неистовстве набросились на него и били с таким остервенением, что другие уголовники побоялись вступиться – ярость женщин была столь велика, что им тоже досталось бы с лихвой.
Утром oказалось, что бандит мертв. На станциях обычно все вагоны запирали, а потом по одному открывали и проверяли, кто помер, кто болен и т.д. Когда на ближайшей станции обнаружилось, что бандит убит, весь вагон вывели на платформу для выяснения обстоятельств. Из зарешеченных окон остальных вагонов смотрели, что там происходит, и рассказывали тем, кому за спинами глядевших не было видно.
Люди на платформе не испугались грозного командира – им уже нечего было терять, и они отчаянно орали, выкрикивая все, что накопилось за эти невыносимые дни пути. Мол, везете нас, как скотину, никаких условий – ни еды, ни воды вдоволь, никакой защиты от бандитов… и так далее.
— Молчать, — угрожающе рявкнул комендант поезда.
И во внезапной тишине, еще звенящей от этого злого окрика, неожиданно прозвучал оскорбительно ехидный женский голос, произнесший с едва сдерживаемым бешенством и от этого казавшийся тихим:
— А чтобы ты, начальник, сделал, если бы твою дочь насиловали?
Ожесточение разъяренной женщины тяжело повисло в воздухе, заполнив собой все пространство, в котором находились люди на платформе, комендант, ссыльные в поезде…
У коменданта поезда, по-видимому, действительно была дочь, потому что он вдруг побледнел, а потом тихо отдал какую-то команду конвоирам.
Потянулись томительные минуты ожидания приговора, мучительная, съедающая душу неизвестность – жить или умереть тебе назначат? Все – и на платформе, и в вагонax – напряженно следили за каждым движением конвоиров, чтобы угадать участь этих отчаявшихся людей. Казалось, солдаты двигаются eлe-eлe.
Наконец, стоявших на платформе загнали обратно в вагон, и комендант с конвоирами перешли к следующему. В вагонах облегченно вздохнули. Пронесло…
Бандиты после тех двух случаев несколько поутихли. Вскоре пошли слухи, что уже составлены списки, кого где ссаживать и кому в каком месте назначено жить или… выживать.
— Теперь расскажу вам свою последнюю байку, — сказала Шура. — Слушайте внимательно и мотайте на ус.
Жили на земле в одном месте добрые люди. С одной стороны от этого места были красивые горы, и с них стекали реки холодные и чистые, что твой хрусталь. С другой стороны, супротив этой, было теплое море, где они ловили рыбу. Направо был густой лес, который давал много грибов и ягод им на пропитание. Ну, а налево – поле-полюшко, житница-кормилица. Славно они жили, дружно, никого не обижали, деток лелеяли, о стариках заботились, а чтобы ограбить или убить кого – не дай Бог, ни-ни! О таком даже и не слышали! Так ведь, ясное дело, ежели кто хорошо живет, то злым людям завидно делается. Напали на них слева, со стороны полюшка враги лютые, злодеи бессердечные. Начали убивать и грабить. Ну, люди, что жили там, добрые-тo добрые, но на защиту дома-отечества встали все до одного, а деток, стариков да женщин в лесу попрятали. И пошли они нa бой кровавый. Защитили землю свою, но много иx в той битве полегло. Да и злодеев побито немало. Попали все убиенные – и злодеи лютые, и защитники своей земли – на тот свет, предстали пред очaми Превеликого Владыки Небесного. Повелел Господь архангелам отвести всех перво-наперво в залу для проверки. Тут старшой архангел ему с поклоном и говорит:
— Всемилостивый и Всемогущий, как же всем одинаковое испытание назначаешь, ведь люди они вовсе разные?
А Bсевышний ему отвечает:
— Мою заповедь «Не убий!» все нарушили.
Архангел еще ниже поклонился:
— Прости, Всеблагий Отец, но разреши, пожалуйста, такие наши сомнения: ведь одни убивали как злодеи, а другие – защитники, так что убивец убивцу — рознь.
— Это я потом буду разбираться с каждым пo отдельности, а пока веди всех, куда сказано.
Разделили архангелы убиенных на две группы: злодеев в одну сторону, защитников — в другую. Каждому привязали к правой руке длинную палку – метра 1,5-2 будет, а на конце этой палки приделан маленький ковшик.
В вагоне было тихо как никогда – каждая фраза была удивительнее предыдущей. Слушали, как говорится, затаив дыхание, боялись пропустить хоть слово. А Шура обвела всех внимательным взглядом, серьезно так посмотрела в их лица и продолжала.
— Вот развели их по разным залам. Обе залы высокие, красивые, все в дорогом убранстве, посреди каждой – огромадный стол и кресла вокруг него дубовые, резные. На столax в обеих залах стоит по большущему медному тазу, а в тазах этих борщ – ароматный, густой, мясо да сало в нем кусочками, свекла да капусточка, морковочка да картошечка. Уж не обижайтесь, что про еду сказываю, потому как в ней весь смысл и есть.
Для тех, кто ехал все эти нескончаемые дни в холоде и голоде, слушать о борще было пыткой, народ дружно сглатывал слюну. Голодным, измученным, разлученным с родными и близкими людям борщ напоминал о прошлой, счастливой, как теперь оказалось, жизни, о матери или бабушке у плиты, о тепле родного дома… А Шура, между тем, продолжала рассказывать свою притчу.
— Рассадили их архангелы и говорят: “Кушайте, господа, у вас завтра важный день будет – каждый пред Всевышним станет. Так что кушайте, сил набирайтесь, потому как неизвестно, что с вами завтра будет, какое назначение получите”.
Так они в разных залах и сидят. Кушать-то очень хотят, а как достать? Ковшик же на палке, а палка длинная, в рот не попадает.
Заходит старшой архангел к злодеям через час. Все злющие сидят, голодные, ругаются, друг друга палками-ложками по голове бьют, один борщ зачерпывает, другой его толкнет – борщ разливается, кто-то хочет его языком со стола слизнуть, на него кричат, мол, это я зачерпнул, не трожь. Свара и драка… Покачал архангел головой укоризненно и вывел их из едальни голодными.
Потом заходит в другую залу. Видит, все чисто, весь борщ съеден, все сытые, довольные сидят, друг с дружкой беседуют, родных вспоминают, парней утешают, которые молодыми с жизнью расстались. Улыбнулся архангел: «Хорошие вы люди, думаю, что и назначение вам будет хорошее».
Шура замолчала. Все ждут, а она молчит. Наконец, народ не выдержал, со всех сторон понеслось:
— Шур, нy, говори же! Скажи, в чем секрет!
— А вы сами-то как думаете, как бы вы на том месте ели, ежели видит око, да зуб неймёт? Не знаете? Эх, вы! Не похожи вы на тех людей, не берете в ум позаботиться друг о дружке! А все ведь так просто! Сначала набирает один человек борща ковшичком, протягивает его на палке через стол тому, кто супротив него сидит, кормит его, а потом наоборот, тот его кормит, потом другая пара так же друг дружке помогает. Никто поперек старших не лезет, уважение им оказывают. Так один за другим все и съели, потому как в первую очередь не об себе заботились. Все, сказ окончен, спать буду.
Застыдились люди самиx себя – почему не догадались о таком простом способе? Почувствовали, что Шура ими недовольна. Она-то ведь не пожалела своей чудодейственной мази для незнакомого человека, да еще не самого лучшего. Она-то уж наверняка была из той, второй залы, где люди помогали друг дружке. А я из какой? Задумались… Никому не хотелось вслух обсуждать услышанное – каждый молча мерил себя этой притчей.

#################################

Дети со всего вагона, постепенно освоившиеся в непривычных поначалу условиях, собирались кучками, болтали, во что-то играли, хоть и не было у них никаких игрушек, развлекались, как могли в этих условиях, созданных специально против человека.
Старый еврей слабел на глазах. Может, потому, что отдавал большую часть своей еды внуку, может, какая болезнь была у него внутри, а может, просто был очень стар.
Однажды, когда внук eгo в сторонке играл с ребятами, старик попросил подойти к нему Шуру, “интеллигента” и старшoго из пятидесятников.
— Я скоро умру. Что тогда будет с моим Арончиком? — Он поднял на них глаза, полные слез.
— Не говори так, не хорони себя раньше времени, все в руках Божьих, — пытался успокоить его пятидесятник. “Интеллигент” молчал. Все посмотрели на Шуру.
— Говорят, нас скоро ссаживать начнут. Видно, по разным станциям. – Шура помолчала. – Вместе навряд ли попадем. Если тебя с внуком вместе с нами ссадят, так, слово тебе даю, буду о нем заботиться, как о родном сыночке, как о Манечке-сиротке.
— А что, дочка не твоя?!
— Нет, бездетная я. А Маняша моя уж 13 лет с нами, родная до сердцу, ближе и не бывает. Вот и в Сибирь за нами пошла, говорит, вас не брошу. А еще тебе обещаю, что Арончика в другую веру обращать не буду, понимаю, как для тебя это важно.
— Если мы с вами вместе попадем, знайте, буду ему хорошим отцом на всю жизнь. Всегда хотел иметь сына, — грустно сказал “интеллигент”. — Хоть я и атеист, но уважаю тех, кто верует, и в вере его сохраню.
— У меня 10 детей, младший – как твой Арончик, 11-й год пошел, 8 внуков… пока. Где столько детей, еще один не в тягость, а доброе дело сделать, так это Богу угодно. Ты и сам знаешь, еврей для нас — святой человек. Если он со мной будет, тебе не о чем беспокоиться. И в еврейской своей вере он и останется.
За время пути пятидесятники, ввиду близости своего вероучения к иудаизму, сдружились со старым евреем и взяли его с внуком под свое покровительство. Несчастные, обездоленные, лишенные всех прав люди с истинным благородством заботились о других.
— Спасибо вам, добрые люди, я на том свете сильно за вас молиться буду, — сквозь слезы благодарил их старик. — Еще вопрос: а если я раньше умру, чем вам назначат выходить? Меня вынесут, Арончик при мне один останется, а вы все уедете. Что тогда будет?
— Никому мы его не отдадим, с собой заберем, — уверенно и твердо сказала Шура. — Ты тогда сам скажи, с кем хочешь, чтобы он остался.
И, видя нерешительность старика, добавила:
— Не бойся обидеть нас, говори.
— Я не сомневаюсь, что вы, Шура и Захар, будетe ему хорошими родителями, а вы, уважаемый, будетe ему хорошим отцом, но с пятидесятниками у него и духовное руководство будет.
Старик умер перед рассветом. Горе Арончика, его слезы, рыданья – разве это надо описывать? Пятидесятники, Захарово семейство, «интеллигент» и другие люди, какие были ближе к старому еврею, окружили Арончика тесным кольцом и утешали от всего сердца.
Пятидесятники сказали мальчику, что дедушка завещал им заботиться о нем, и теперь все они — его семья. С покойного сняли талес, часы, вынули из карманов, что там было, бумаги, все это сложили в один узелок вместе со старым молитвенником старика и другими вещами и отдали узелок Арону.
Мертвого положили в углу вагона. Все живые отодвинулись от него подальше, насколько возможно было при той тесноте. Уголовники хотели выбросить тело – мол, неизвестно, когда станция, что же нам, с мертвецом ехать? Были в вагоне и такие, кто молчаливо с ними согласился. Но Шура громко и решительно сказала, что так делать ни по Божеским, ни по человеческим законам не положено. Однако, один из уголовников все же встaл и направился к трупу, чтобы решить эту проблему самостоятельно. Тогда Захар спокойно, медленно и даже как бы нехотя, вытащил из своего узла топорик и, не говоря ни слова, сел около трупа. Так и сидели молча до утра под всхлипывания Арона.
Maняша подсела к Арончику и стала что-то шепотом говорить ему. Постепенно всхлипывания стали стихать. Маняша рассказывала ему, что тоже осталась сиротой, что было ей тогда всего 7 лет. Она даже не знает, когда у нее настоящий день рожденья. Рассказала, как побиралась на базаре, спала в темном, грязном подвале, а мальчишки обижали ее – не по злобе, а потому, что их тоже обижали взрослые. А потом один добрый мальчик привел ее к Захару, и они с Шурой взяли ее в свой дом, растили как дочку.
— Тебе тоже будет хорошо у этих людей. Дедушка на том свете будет молиться за тебя и радоваться, что ты у добрых людей. А ты будешь молиться за него здесь.

***

Властелин, преисполненный милосердия, обитающий в высях небесных! Дай обрести покой, уготованный под крылами Шхины на ступенях святых и чистых, сияющих блеском небосвода, душе покойного, который канул в вечность… Да обретет он покой в саду Эдэма, да укроет его Властелин милосердия под сенью крыл своих навеки и приобщит к сонму вечноживых душу его…
Еврейская поминальная молитва

***

Вскоре показалась станция.
— Слушайте все! — Cказала Шура громко, на весь вагон. Все затихли – ее уже привыкли слушаться. — Сейчас на станции старика покойного вынесут, царствие ему небесное! Ежели спросят про внука, чтоб все молчали! Пацана они забирают, — Шура кивнула в сторону пятидесятников. — Святые люди, воздастся им сторицей за благое дело. А если спросят про мальца, вы все стойте на одном – мол, не было у него внука, и точка. С самого начала не было, поняли? А если кто слово подлое скажет, тому не знать добра на белом свете – прокляну навеки и его, и все его потомство до седьмого колена!
Поезд приближался к станции. На всякий случай люди прощались друг с другом — вдруг сейчас расстанемся навсегда? Остановка. Их вагон предпоследний. Тревожное ожидание.
Выгрузили сначала труп, потом назвали 10 фамилий и среди них Захара с семьей.
На долгое прощание не было времени, но Шура успела шепнуть Арончику, что обещает ухаживать за могилкой деда. Потом помахала всем рукой и сказала: “Не забывайте историю, которую я вам рассказала!”
Вскоре поезд тронулся, набирая скорость, а оставшиеся еще долго видели, как из двери предпоследнего вагона им махали руками и платочками.

***

Под камнем сим нашёл покой сын Герша-Ици. Он с черепками на глазах тут погребён Как истинный еврей. Из призрачных сторон, Которых нет, он в этот мир решил явиться, Чтоб ветер продавать на рынке. До крупицы Торговцу-другу свой товар отвесил он И, лишь чуть потемнел субботний небосклон, Усталый, двинулся домой, чтоб возвратиться К огню свечей до первых звёзд. Его теперь Зелёный мох и этот камень на могиле От будничных забот навеки отделили И радости суббот, как запертая дверь. А свежий ветер – нераспроданный товар – По завещанию остался детям в дар.
Мани-Лейб
(Перевод с идиш Исроэла Некрасова)

***

Старый Каганович, по-видимому, на совесть выполнял свое обещание горячо и искренне молиться там, далеко и высоко, в параллельном мире, в другом измерении, за добрых людей, оставшихся на земле.
«Интеллигент», хоть его и определили на поселение в местность с очень тяжелыми условиями, но именно там, несмотря на все тяготы, когда, казалось бы, вовсе не до нежных чувств, он встретил женщину, которую полюбил на всю жизнь. В войну пошел добровольцем в штрафбат, через некоторое время его взяли в штаб переводчиком. После войны поселились они с женой в Казани, и родился у них сын, как он и мечтал.
Пятидесятники тоже жили нелегко, но дружно, часто вспоминали Шурины байки, особенно, последнюю притчу. Мы еще встретимся и с ними, и с Арончиком.
И Захарово семействo старик Каганович, как мы увидим, тоже не забывал в своих молитвах.

(Конец ceдьмой части)

Алла ГИНЗБУРГ Первомай

Автор Алла Гинзбург Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

Первомай я помню с детства, причем с самого малого детства, когда я возвышалась над всеми в толпе демонстрантов на шее папы или дяди Генриха. В руке флажок и стихотворение на устах:


А еще глупый, но запоминающийся призыв: Первый май – штаны снимай.

pervomayВсе нарядные, в летних платьях, все красивые и улыбающиеся. Когда я смотрю кинохроники тех лет, то у меня они вызывают чувство сопричастности. Да, это было так, да, я счастливая была там в самой гуще, гордо озиралась кругом. И все люди вокруг улыбались и были необыкновенно добры друг к другу. Вся та жизнь была окрашена в другие цвета и имела другие оттенки. Я сейчас часто думаю о том времени и о причинах, по которым люди были счастливее и добрее. Конечно, я не могу говорить о тех, кто не попадал в эту категорию, но у меня осталось чувство, что все, кто был рядом с нами, были счастливыми. Я думаю, что они верили в светлое будущее, или хотели в него верить, да так страстно хотели, что не замечали того, что не вписывалось в эту веру. Иначе как можно было бы объяснить все то, что происходило. Все эти аресты и разоблачения, все эти суды за опоздание и вообще, все то ужасное, которое было рядом и рядилось в костюмы радости и беззаботности. Когда на Первомай в кругу друзей первый тост поднимался за Сталина и в едином порыве все выпивали первую рюмку за товарища Сталина. Укоренившийся и прижившийся ужас, схвативший всех при новых разоблачениях, причем ужас от того, что в шпионаже были замечены видные деятели партии, науки, культуры. Многие, вернее, большинство, искренне верили этому и бичевали, возмущались. Сейчас я думаю, что многие примеряли на себя и измену, и наказание, и склонялись к осужению, вернее, отторгали от себя сомнения и включались в общий захватывающий поток осуждения, не задумываясь, а что будет завтра, кто будет следующим, а может быть очередь за мной.

Ом. Шанти Марина ПАЛИТСКАЯ Человек как частица космоса

Автор Ом. Шанти Марина ПАЛИТСКАЯ Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

«Вселенная так устроена, что не только сама она бессмертна, но бессмертны и её части в виде живых блаженных существ. Нет начала и конца Вселенной, нет начала и конца также жизни и её блаженству.»
(К.Э. Циолковский)


istina1

Космос…
Раньше мы думали, что это нечто таинственное неизвестное, освещаемое по ночам звездами, мерцающими холодным синеватым светом. Чуть позднее пришло понятие, что космос — это то, что окружает нашу планету, безвоздушное бескрайнее пространство, где звезды не холодные точки, а пылающие бездны, окруженные планетами. Постепенно знания человека становились глубже. Мир наполнялся молекулярными частицами, черными дырами, планетами, галактиками и другими космическими телами. Последние несколько лет мы даже не отрицаем возможности существования разумных существ на других планетах и то, что они могут быть более развиты, чем мы, хотя в это многим из нас все еще трудно поверить.… Снова и снова, поднимая голову к звездному небу, или обращая свой взор вовнутрь, мы, несмотря на изливающиеся на нас отовсюду потоки информации, которые говорят о том, кто мы и какова наша роль в мироздании, все же продолжаем задавать себе этот вопрос.
Мы думаем, что понимаем и хорошо ощущаем наше физическое тело. Мы считаем, что знаем и чувствуем эмоции, хотя и не всегда воспринимаем их адекватно. Нам кажется, что мы осознаем наше воздействие друг на друга, и все же, несмотря ни на что, продолжаем сомневаться, что все мы — части одного единого организма. Зачастую духовность, космос, психология человека и наша повседневная жизнь все еще считаются понятиями, независимыми друг от друга.
Так ли это? Что нам известно сейчас? Что такое космос и каково место человека в нем?
«Космос — это все, что есть, что когда-либо было и когда-нибудь будет. Одно созерцание Космоса потрясает: дрожь бежит по спине, перехватывает горло, и появляется чувство, слабое, как смутное воспоминание, будто падаешь с высоты. Мы сознаем, что прикасаемся к величайшей из тайн.»
(Карл Саган)
Но где же проходит грань? Где проведем мы черту между собою и всем, что нас окружает? Где начинается это таинственное, неведомое и далекое?
Ответ прост. Оно начинается здесь, сейчас, в каждом человеке. И не только Космос влияет на нас, но и мы влияем на космос. В чем же это проявляется?
Мы живем в мире вибраций. Вибрации – есть суть всего, что нас окружает, суть каждого элемента Жизни. Кроме звука и цвета, излучаемыми всеми элементами вселенной, наиважнейшим видом вибраций являются эмоции, наши чувства.
Каждый из нас имеет свой вибрационный фон. Внутреннее состояние человека, его настроение, самочувствие, духовный уровень, эмоции, которые он испытывает, — все это и составляет его личный вибрационный фон. Этот фон сливается с вибрациями других людей, животных, всего общества, городов и стран в единый вибрационный фон планеты…
«Если вспомнить о том, что каждый человек привносит свои энергии в ауру семьи и так далее вплоть до энергетической оболочки планеты, становится понятной великая ответственность любого представителя рода человеческого. Ведь решая быть злым и завистливым или вялым и инфантильным, мы оскверняем не только свою душу и ауру собственной семьи, но и снижаем качество энергетической оболочки целой планеты!»
Теперь давайте познакомимся с тем, как мы можем воспринимать то, что нельзя, как говориться, потрогать руками.
Закройте глаза и сядьте удобно. Сделайте глубокий вдох и выдох. Представьте себе, что вы находитесь внутри сферы. Представьте себе центр этой сферы. Ощутите это место внутри себя. Почувствуйте, как из центра сферы исходят лучи, формирующие поверхность сферы, которая на самом деле является сама центром, излучающим лучи в бесконечность. Ваша сфера соприкасается с другими сферами. Лучи сливаются воедино в общее сияние планеты, идут дальше, за ее пределы, и проникают так далеко во вселенную, как далеко вы можете проследить своим внутренним зрением. Снова обратите свое внимание к центру сферы. Ощутите свое тело. Откройте глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Удалось ли вам ощутить бесконечность? Проанализируйте свой опыт и поделитесь с нами своими впечатлениями!
Итак, что же мы посылаем в мир? Какую лепту мы вносим в вибрационный фон свой, своего дома и семьи, всей планеты?
Дело в том, что слова, которые мы произносим, новости, которыми мы обмениваемся, и, главное, эмоции, которые мы испытываем – по отношению к себе или к окружающим, — все это и есть то воздействие, которое мы в первую очередь оказываем на космос. Эмоция простой спокойной радости и есть та самая волна, на которой взаимодействует вселенная. Быть в радости – значит вибрировать в унисон с Жизнью. Это и есть та самая эмоция, которая соответствует истинной и незамутненной вибрации души человека. Когда мы действуем в радости – мы живем в гармонии.
Обратимся к работам японского ученого доктора Масару Эмото о воде.
Коротко напомню суть этой работы. Над сосудами с водой произносились специально подобранные слова, и игралась различная музыка. Затем вода замораживалась, чтобы под микроскопом рассмотреть и сравнить кристаллы воды из разных сосудов. Результат поразил всех. Кристаллы воды, над которой ругались, злобствовали и произносили унизительные слова, были все деформированной формы. Кристаллы воды, над которой вербально изливались эмоции мира, любви и благодарности, предстали перед в м исследователей в форме прекрасных снежинок, все они были правильных и законченных форм.
А ведь мы, друзья мои, на 60% процентов состоим из воды. Представляете, что происходит с нами и нашими близкими, когда мы ссоримся, ругаемся, кричим друг на друга, или раздражаемся, сидя в пробках на дорогах? И что происходит, когда мы испытываем благодарность, хвалим друг друга, любим и произносим слова любви?
“Но что же делать”,- скажете вы? “Ведь я действительно злюсь, расстраиваюсь, сержусь – меня ведь сердят!” Или другой сценарий: “ У меня ведь на самом деле ужасное настроение. Мне плохо. Я, правда, страдаю!”… и т.д. и т.п.
Сегодня можно сказать одно. Совладать со своими эмоциями и настроениями можно. И тут не идет речь о притворстве. Мы говорим об управлении собой, о самообладании.
В основе этого лежит намерение человека реагировать иначе и найти альтернативные решения привычным ситуациям. Начнем с того, что все происходящее с человеком, служит ему для его развития. И если ситуации повторяются, значит какой-то урок мы не усвоили. Рассмотрите происходящее с вами под иным углом. Чему оно вас учит? Что в себе помогает преодолеть? Куда направляет? Очень важно также определить фокус своего внимания. Ведь многое в жизни мы принимаем как должное, обращая внимание на недостатки и не замечая достоинств. Как говориться, “Что имеем, не храним, a потерявши плачем”. Но ведь в жизни происходит немало хорошего. Задайте себе вопросы: Что хорошего есть у меня в жизни прямо сейчас? За что я могу быть благодарным?
Эмоции — это энергия. А энергия управляется дыханием. Поэтому мы будем воздействовать на эмоции через дыхание. Намерение – это первая основа самообладания, а дыхание – вторая. Ровное дыхание – залог сбалансированных эмоций.
Следя за своим дыханием и дыша глубоко и ритмично, вам будем намного легче быть уравновешенными и пребывать в состоянии радости. Держите ваше дыхание где-то на окраине своего повседневного внимания все время. Тогда постепенно это войдет в привычку и станет легче легкого. Таким образом можно также улучшить свой сон, обогатить энергией период бодрствования и научиться быть более осознанным.…
Или попробуем применить следующий простой метод.
Допустим, вы встали в плохом настроении, вас что-то или кто-то расстраивает или сердит. Скажите сами себе: да, я отдаю себе отчет в моем состоянии. Я начну дышать ритмично, и через 5, 10, 15, 20 минут буду искать конструктивных выходов из этой ситуации. А пока я буду дышать. Ваше состояние изменится и вам будет легче решить жизненные вопросы без раздражения и уныния, а в позитивном ключе. Значит и решения найдутся!
istina2В дальнейшем в нашей рубрике мы продолжим обсуждение того, как лучше воспринимать космос и как научиться быть в радости, строить свою жизнь в гармонии, справляться с трудными ситуациями и потерями. Мы планируем не только обсуждать то, как человек может воспринимать себя как частицу космоса, а космос как частицу себя, но и делиться с вами различными практическими способами улучшения своего восприятия и гармонизации своей жизни. Ибо с гармонии отношений друг с другом и с самим собой, с гармонии эмоций и чувств начинается наше космологическое положение во Вселенной. Будем рады вашим комментариям и вопросам.
Ведь каждый из нас воздействует на Вселенную. Космос начинается внутри каждого из нас. Очищая свой мир от негатива, мы очищаем и свое восприятие, свои возможности воспринимать и влиять на космос. Если каждый из нас возьмет на себя ответственность за то, что он посылает в мир, мир станет другим!

Две слезы

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

dve_sleziПродавец стоял за прилавком магазина и рассеянно смотрел на улицу. Одна маленькая девочка подошла к магазину и буквально прилипла к витрине. Когда она увидела то, что искала, её глаза заблестели от восторга. Она вошла в магазин и попросила, чтобы ей показали бусы из бирюзы.
— Я хочу купить эти бусы для сестры. У вас есть красивая упаковка к ним? — спросила девчушка.
Владелец лавки недоверчиво посмотрел на девочку и поинтересовался:
— А сколько у тебя денег?
Девочка вытащила из кармана платочек, развернула его и высыпала на прилавок горсть мелочи. С надеждой в голосе она спросила:
— Этого хватит? Подробнее »

Алла ГИНЗБУРГ Сапожки

Автор Алла Гинзбург Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

sapojkiЦелое направление науки занимается тем, что изучает историю по устным рассказам непосредственных участников тех или иных событий. Эти правдивые истории, сохраняющие ощущение времени, как бы дополняют имеющийся материал по той или иной проблеме.
Моя задача намного проще. Никаких ограничений нет, а единственной силой, которая движет меня на написание, является вдруг появившееся желание передать внукам запах, вкус и звук времени, в котором жила, которое связано опосредованно через целый ряд людей со временем до меня, со временем, в котором жила и живу я, мои друзья, близкие и дальние знакомые. Рассказы, которые производили на меня впечатление, и воспоминания, которые как-будто ушли из памяти, совсем не обратив моего внимания, и только спустя много лет всплывающие в моём сознании, как оказалось, они и были недостающим звеном в моём понимании быстротекущей жизни. Может быть, по ходу изложения и будут встречаться известные люди своей эпохи, но в основном это воспоминания не элитного ребенка.

 

sapojki1Во время войны в Ташкенте было много эвакуированных (в народе их называли «выковыренные»). В их числе была и моя родственница. Но мой рассказ о ее сапожках 33 размера на тонком высоком каблуке и со шнурками. Они поразили мое воображение настолько, что я и сейчас чувствую мягкость кожи и завершенность их формы.
Сапожки принадлежали маленькой старушке, необыкновенно аккуратной, беленькой и чистенькой. Она была дальней родственницей по линии моей мамы. Звали ее тетя Роза, но, как я выяснила, по паспорту она была Рахиль, 1871 года рождения. Тогда на меня дата ее рождения не произвела никакого впечатления, и даже похожие на сказки воспоминания тоже. Но сапожки сразили меня окончательно и на всю оставшуюся жизнь. Они были куплены в 1914 году в Петербурге ее покойным супругом и подарены в день ее рождения. Он заплатил за них 3 рубля 50 копеек, но она об этом узнала намного позже. Если никто не возражает, то дальше я лучше буду рассказывать от первого лица, конечно, определенный языковой неповторимый налёт может пропасть, но я постараюсь. Итак, от имени тети.

* * * * * * * * * * * * * * * *

«Я была по тем временам уже старая, но в нашей среде не принято было об этом говорить. Муж относился ко мне всегда как к ребенку. Детей у нас не было, случилось несчастье, когда у меня должен был появиться первый, а потом сколько мы ни обращались к врачам — и в Париже, и в Петербурге, и у себя в Киеве, но ничего не получалось, и детей у нас не было. Мы жили в достатке, в полном достатке, муж меня баловал. Он постоянно что-то придумывал. Я была маленького роста, миниатюрная, а он высокий представительный мужчина с окладистой бородой. Одним словом, банкир.
Да, деточка, быть банкиром в то время было очень хлопотно. Он часто по делам отъезжал в разные страны и города. Особенно мне запомнился крокодильчик и кимоно, которые он привез из Японии. Крокодильчик был маленький из какого-то светящегося камня, а кимоно ручной работы я надела только один раз, когда он его привез и непременно хотел увидеть меня в нем. Оно у меня лежало до отъезда в эвакуацию, а потом как-то получилось, что я его не взяла, а жаль. Я бы его тебе показала. Замечательные картинки на нем из жизни японцев. Я иногда смотрела на них, и мне было тепло от того, что мой муж был там и видел всю эту красоту. Он умер в 19 году от тифа в каком-то сыпном бараке… Но я об этом узнала от его соседа, который выжил, пришел ко мне и сказал, что последним его словом было Рахиль. Я осталась одна, правда, это случилось раньше. Он ведь уехал узнать, что происходит, потому что ничего нельзя было понять. Я плохо помню то время. Я заболела дифтерией, чуть не умерла, чудом поправилась, а потом, когда узнала, что мой муж ушел навсегда, у меня случилась лихорадка и я долго была без сознания. Меня выходила наша экономка, а повар все время делал какие-то отвары. Есть я не могла, и только пила. Вот так я и выжила. Правда, я не знала тогда и не знаю сейчас, зачем. Наша экономка Полина жила со мной. Она взяла все хозяйство в свои руки, правда, так это было и раньше. Мы переселились из собственного дома в маленькую квартиру. У нас было три комнаты, но нас не выселяли. Это Полина сказала, что у нее умерла тетя, и мы будем жить в ее квартире, и мы переехали. Она взяла все, что нужно для нашей новой жизни, а остальное бросили. Никогда я ничего не жалела.
После гибели моего мужа мне все стало неинтересно. Мы переехали на окраину Киева, так и жили. Я много читала, но никому из родных о себе ничего не сообщала, боялась, наверное. Но меня не сажали в тюрьму и не преследовали. Так мы и жили с моей дорогой Полиной. Она была очень верующая, и часто говорила мне: «ты такая святая, ничего Земного к тебе как-будто не пристает. Мы часто говорили о Боге, о Христе. Полина посмотрит иногда на икону и скажет: «смотри, смотри, у Марии взгляд точь-в-точь как у тебя, Рахиль. Спасибо тебе, что ты есть. Ведь Бог даст нам милость за твою доброту и безгрешность. Народу твоему спасибо, что наградил Ваш Бог всех других Христом».
Интересно так говорила. Потом я в жизни ни от кого такого не слышала. А иконку ее хранила и храню. Когда умру, ты тихонько положи рядом со мной. А сапожки возьми себе! Только боюсь, что нога у тебя вырастет, и они малы будут…»

* * * * * * * * * * * * * * * *

Она умерла тихо, во сне. Улыбалась. Я примерила сапожки – они были в самый раз. Моя тетя, у которой она жила, не отдала их мне. Сказала – вырастешь, отдам. А вот иконку я положила в гроб, никто и не заметил.

Папа Франциск: Внутри каждого христианина сидит еврей

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Июль - 5 - 20160 коммент. »

franciskПапа Римский Франциск I побил все рекорды «юдофилии», проявленные его предшественниками. Он согласился, что «внутри каждого христианина сидит еврей», и заявил, что «нельзя быть настоящим христианином, не признавая свои еврейские корни» — «не в расовом, а в религиозном смысле», пояснил понтифик.

Подчеркнув сохраняющееся присутствие иудаизма в христианстве, Франциск пошел дальше Иоанна Павла II, назвавшего евреев «старшими братьями» христиан. Франциск сказал, что ежедневно молится словами псалмов Давида, как еврей, а потом совершает обряд евхаристии как христианин. Подробнее »

Давным давно я начала читать стихи, и одним из первых завораживающих стихотворений, которые я читала вслух с упоением, было: “Тучки небесные, вечные странники…” Потом на протяжении всей жизни Лермонтов был для меня загадкой, притягивающей и непонятной. Такое проникновение в жизнь и Вселенную, на мой взгляд, не могло быть у молодого человека. Очень хорошо помню впечатление от чтения Маскарада. Казалось, что это написал человек много видящий и глубоко понимающий жизнь, проникающий в глубины человеческого бытия и скрытых страстей…
Весь мир — это Маскарад, и каждому в нём уготовлена своя роль, в которую он входит и начинает действовать по определенному сценарию, иногда незначительно отклоняясь от него. Сам Лермонтов представлялся мне Печальным демоном, летящим над землей, время от времени обращая свой взор на нашу грешную землю.

1статья_1Хорошо известно, что Лермонтова с юных лет волновал вопрос своего происхождения. Сведения о родословии были необходимы ему для самопознания и самовыражения. Особое внимание он уделял истории «игрою счастия обиженного» рода Лермонтовых. Отец поэта, Юрий Петрович Лермонтов, мелкий помещик, не располагал сведениями о своей родословной ранее 18 в. и лишь в 1825 г. начал хлопотать о внесении себя и сына в книгу тульского дворянства. Зачисление М.Ю. Лермонтова в такое привилегированное заведение, как Пансион, стало возможным только потому, что его покойная мать была дочерью гвардейского офицера, женатого на представительнице рода Столыпиных. Интерес Лер-
монтова к своей генеалогии по отцовской линии питался романтическими догадками о фамилии, казавшейся ему по языковым признакам производной от исторических имен — испанского Lerma или шотландского Learmonth, полулегендарном поэте-прорицателе Томасе Рифмаче (ок. 1220 — ок. 1290 гг.), который считается зачинателем шотландской лите-
ратуры. Увлекаясь Вальтером Скоттом, М.Ю. Лермонтов, конечно, читал его балладу о Томасе-Рифмаче «Thomas the Rymer». Однако сам Лермонтов склонялся к версии, что его предком был испанец Лерма, он даже обращался с запросом в мадридский архив.
Лишь после смерти поэта был обнаружен архивный документ 1698 по генеалогии Лермонтовых, из которого следует, что в 11 в. за помощь королю Малькольму III в разгроме Макбета их предку «Лерманту дано в вотчину господинство Дарси» (ныне это деревушка в 8 км от г. Сент-Андрус). Член английского парламента А. Лермонт в 1873 письменно подтвердил В. В. Никольскому: «Мы некогда были владельцами поместья Dairsie, которое находится в графстве Файф в Шотландии; моя фамилия происходит от Томаса Поэта». Интересно, что в XVI веке предок Джорджа Байрона, королевский адвокат Гордон Байрон, был женат на Маргарет Лермонт, что дало основание поэту числить Томаса Рифмача в своих предках.
Мнимый испанский предок Лермонтова герцог Лерма получил в 1599 титул и фамилию по г. Лерма в Бургосе, был премьером при Филиппе III. Кабинет Лермы был отставлен в 1618, когда основатель рода Лермонтовых в России, шотландец Георг Лермонт, уже состоял на русской службе. М.Ю. Лермонтов приходится ему прямым потомком 7-го поколения. Георг Лермонт впервые оказался на русской земле в составе польского гарнизона города Белого (Калининская обл.), осажденного русскими войсками в 1613 г.
Около 60 шотландцев и ирландцев перешли в ряды московских войск; в их числе был и Георг Лермонт, затем служивший офицером в войске князя Д. М. Пожарского.

До наших дней дошли лишь немногие стихи поэта-прорицателя Томаса Лермонта, часто оформленные как предсказания. Гораздо больше сохранилось преданий о нем. В них рассказывается, что на древнем Эйлдонском холме, где покоятся, согласно легенде, король Артур и его рыцари, стоял Эйлдонский дуб, в котором был вход в царство эльфов. Томас своей песней пленил сердце королевы эльфов, та отвезла его в волшебную страну и сделала своим возлюбленным. От королевы он получил дар предвидения. Легенды приписывает Томасу предсказание многих событий в истории Шотландии. Его называли «Честным Томасом» за то, что он не говорил ни слова лжи. Шотландский поэт пророчил, что когда-нибудь он вернется на землю молодым. Может, его пророчество сбылось, и он вернулся, но уже в России?Иначе откуда через 500 с лишним лет в стихах его далекого потомка звучит такая мистическая и мрачноватая пророческая сила?

Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь — и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем,
Как плащ его с возвышенным челом.

1статьяКажется, что Лермонтов, словно Демон, летал над грешною Землей и путешествовал во времени. Иначе откуда это видение – «спит Земля в сиянье голубом…». Первым голубую Землю увидел Юрий Гагарин через 120 лет после гибели поэта.. Стремился ли Лермонтов к вечной любви? Не ясно… Но к Вечности – точно. Он вообще тяготел к абсолютным понятиям – Вечность, Судьба, Случай, Рок… Он словно бы чувствовал себя участником космической борьбы Бога и Сатаны, света и тьмы, добра и зла. Смуглый с черными неулыбчивыми глазами юноша был невысок и ладно скроен. Белокурая прядь прорезала черноту его волос над вдохновенным лбом. Отец и мать остались жить в сыне. Но еще в нем жили его предки. В Лермонтове восток и запад переплелись. Со стороны Арсеньевых родоначальником фамилии был золотоордынец АсланМурза Челебей, который стал служить Дмитрию Донскому после Куликовской битвы. Его сына от русской боярышни Марии Житковой назвали Арсением…Русские аристократы добросовестно изучали свою родословную. Но только в ХХ веке выяснилось, что Пушкин и Лермонтов были дальними родственниками. А русский род Столыпиных – бабушка Елизавета Алексеевна в девичестве Столыпина – был славен и до рождения Михаила Лермонтова, и после. Поэт был бездонным океаном, куда впадали эти могучие реки, чтобы напитать его силой характера и мощью таланта.
Бабушка дала внуку блестящее домашнее образование, благо ко всем наукам и искусствам он был способен и расположен. Мишель всю жизнь писал картины маслом и делал карандашные наброски – вполне профессионально. Его обучали музыке – он играл на флейте, фортепиано, скрипке. Позже выучился виртуозной игре на гитаре и пел хорошо поставленным баритоном не только песни, но и оперные арии. С детства Мишель знал французский, немецкий, затем английский, а на Кавказе – уже будучи офицером – изучал татарский. В дороге Лермонтов занимался еще и математикой – он ее любил, в отличие от Пушкина. Однажды он долго думал над задачей и так и не нашел решения. Во сне ему приснился человек, который подсказал верный ход – утром поэт записал решенную задачу и нарисовал по памяти портрет таинственного незнакомца. Лишь много лет спустя выяснилось, что на портрете был изображен известный шотландский математик ХVII века Джон Непер.
Отчего так страшно и нелепо погиб поэт? Почему он был убит не рукой врага, а рукой приятеля, с которым учился и в пансионе, и в юнкерской школе? Перед роковым выстрелом Лермонтов был удивительно спокоен, смерть ожидал с улыбкой. Об этом вспоминает секундант Лермонтова князь А. И. Васильчиков, которого поразило веселое лицо дуэлянта. В какой-то мере разгадку этой странной ситуации подсказывает сам Лермонтов. Правда, устами Печорина: «Я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно ему известной книги»..
Тема смерти одна из ведущих в поэзии М. Ю. Лермонтова. В одном стихотворении он признается: «Я предузнал мой жребий, мой конец, и грусти ранняя на мне печать». Или ещё одно пророческое предсказание: «На месте казни — гордый, хоть презренный, я кончу жизнь мою». Заметьте — казни. О дуэли, как поединке равных, и речи нет. Истории дуэли Лермонтова — история организованной самим Лермонтовым собственной казни. Он ясно понимал: «Кровавая меня могила ждет, могила без молитв и без креста». Действительно, участники похорон вспоминали: «Похороны прошли не по христианскому обряду, погребение пето не было». Вывод напрашивается один: Михаил Юрьевич Лермонтов не хотел жить и спровоцировал своего приятеля Николая Мартынова на убийство.
К такому выводу в недописанных воспоминаниях после многолетних мучительных раздумий приходит и сам Н. Мартынов. Воспоминания свидетелей дуэли наводят на мысль, что стрелять в Мартынова Лермонтов не собирался. Он об этом заявил перед командой «Сходитесь». По сути, подставил себя под пулю. В роковые минуты дуэли обозленный на Лермонтова противник не мог осознавать зловещего плана поэта. Иначе выстрелил бы в воздух…Спустя 30 лет, на исходе жизни, Н.Мартынов указал на рок, который выбрал его в
убийцы великого поэта, а себя посчитал жертвой демонического замысла.

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей…

Алла ГИНЗБУРГ 

Шаманские практики

Автор Жанна Шишкова Опубликовано: Апрель - 30 - 20140 коммент. »

Кто такой шаман? Шаман – это человек, наделенный определенными знаниями. Входя в особое состояние сознания (транс), шаман погружается в Нижний мир, обретая в нем знания и силы, которые затем использует для помощи себе и другим. Согласно шаманской традиции, помимо Нижнего мира, где обитают духи животных, существует также и Высший мир – обитель божественных сущностей, наделенных сверхсознанием. Мы же существуем в Среднем мире – осознаваемой нами привычной реальности.

Истинного шамана всегда выбирают духи, и если он отказывается служить им, его настигает болезнь. Трансформация человеческой личности во время посвящения также сопровождается болезнью, которую называют «шаманской». Выдержав посвящение в шаманы, человек полагается на волю духовпокровителей и при помощи шаманских действий и ритуалов (так называемого камлания) путешествует по мирам. Для вхождения в транс используется бубен или барабан, а также танцы с заклинаниями. С годами шаман развивает в себе способность входить в измененное состояние без вспомогательных средств. В отличие от знахарей и ведунов шаман может вылечить человека, толкуя собственные экстатические видения и полагаясь на советы духов-помощников. Любые знания о целебной силе трав, он получает не только от духов, но и от самих растений. Шаманские практики со стороны могут показаться магическими фокусами, однако в отличие от магии, направленной на изменение мира в соответствии с собственной волей, желаниями и представлениями, для трансформации реальности шаман применяет природные силы, являясь своеобразным проводником естественных стихий. Достичь такой трансформации можно, находясь в постоянной связи с природой, гармонично сосуществуя с окружающим миром.

10статья_1Современный человек утратил эту связь, а значит, лишился помощи природы. Но никогда не поздно обрести естественную гармонию, восстановив взаимосвязь с внешним миром. Чтобы почувствовать её первые проблески, необходимо оказаться в естественной среде, например, в горах. А затем, уже при помощи шаманских техник, использовать силы природы для накопления внутренней энергии. И для этого не обязательно посвящать свою жизнь шаманизму. Достаточно изучить базовые способы взаимодействия с миром духов, вычленить из классического шаманизма полезные практики и использовать их для духовного роста, даже в условиях современных городов. Именно такие цели преследует базовый шаманизм, иногда называемый нео-шаманизмом, – использование классических шаманских техник, лишенных культурного контекста (традиций народов Сибири, Америки, Австралии, Африки). 10статья_2Шаманские техники дают человеку возможность черпать силы из различных источников. Это безопасная практика шаманизма, своеобразный стимулятор внутренних энергоканалов человека, выводящих его тело и душу на качественно иной уровень существования. Руководитель Клуба «Неизведанный Мир» Валентина уже не первый год дает возможность участникам походов и семинаров ощутить на собственном опыте эффективность некоторых шаманских практик. На полноформатных семинарах, где люди успевают центрировать свой ум и сонастроиться друг с другом, Валентина применяет «Бег Силы» — шаманскую технику, получившую широкую известность благодаря книгам Карлоса Кастанеды, а также практику под названием «Тотемное животное».

Шаманский «Бег Силы» по К. Кастанеде

Эту древнюю технику герой кастанедовских книг Дон Хуан рекомендовал практиковать ночью на природе, так как одна из её целей – научиться чувствовать рельеф местности интуитивно, без помощи глаз. Однако «Бег Силы» можно практиковать в любом месте, в любое время суток. Практикующий должен распрямить ладони, прижать пальцы друг к другу, оттопырив при этом большой. Далее согнуть колени и наклонить туловище вперед так, чтобы спина оставалась ровной, а взгляд был направлен в землю. Зрение лучше расфокусировать, охватывая во время бега примерно два метра перед собой. Бежать нужно, поднимая колени до груди, это сделает ваши шаги короткими и максимально безопасными. Со стороны такой бег напоминает разминку спортсмена перед стартом. 10статья_3Вы можете предварительно потренироваться, бегая на одном месте. Во время практики нужно быть крайне внимательным. Помните, что даже мимолетный взгляд, брошенный в сторону, может нарушить поток движения, и вы рискуете упасть. Эта практика наполняет тело энергией, чрезвычайно полезна для центрирования и остановки внутреннего диалога.

Источник: Жанна Шишкова ezotour.com

 

Лев Толстой с пылом утверждал: «Если бы этот мальчик остался жив, не нужны были бы ни я, ни Достоевский».
А Чехов так отозвался о «Тамани»: «Вот бы написать такую вещь…тогда и умереть можно!»

1статья_1Давным давно я начала читать стихи, и одним из первых завораживающих стихотворений, которые я читала вслух с упоением, было: “Тучки небесные, вечные странники…” Потом на протяжении всей жизни Лермонтов был для меня загадкой, притягивающей и непонятной. Такое проникновение в жизнь и Вселенную, на мой взгляд, не могло быть у молодого человека. Очень хорошо помню впечатление от чтения Маскарада. Казалось, что это написал человек много видящий и глубоко понимающий жизнь, проникающий в глубины человеческого бытия и скрытых страстей…
Весь мир — это Маскарад, и каждому в нём уготовлена своя роль, в которую он входит и начинает действовать по определенному сценарию, иногда незначительно отклоняясь от него. Сам Лермонтов представлялся мне Печальным демоном, летящим над землей, время от времени обращая свой взор на нашу грешную землю.

Хорошо известно, что Лермонтова с юных лет волновал вопрос своего происхождения. Сведения о родословии были необходимы ему для самопознания и самовыражения. Особое внимание он уделял истории «игрою счастия обиженного» рода Лермонтовых. Отец поэта, Юрий Петрович Лермонтов, мелкий помещик, не располагал сведениями о своей родословной ранее 18 в. и лишь в 1825 г. начал хлопотать о внесении себя и сына в книгу тульского дворянства. Зачисление М.Ю. Лермонтова в такое привилегированное заведение, как Пансион, стало возможным только потому, что его покойная мать была дочерью гвардейского офицера, женатого на представительнице рода Столыпиных. Интерес Лер-монтова к своей генеалогии по отцовской линии питался романтическими догадками о фамилии, казавшейся ему по языковым признакам производной от исторических имен — испанского Lerma или шотландского Learmonth, полулегендарном поэте-прорицателе Томасе Рифмаче (ок. 1220 — ок. 1290 гг.), который считается зачинателем шотландской литературы. Увлекаясь Вальтером Скоттом, М.Ю. Лермонтов, конечно, читал его балладу о Томасе-Рифмаче «Thomas the Rymer». Однако сам Лермонтов склонялся к версии, что его предком был испанец Лерма, он даже обращался с запросом в мадридский архив. Лишь после смерти поэта был обнаружен архивный документ 1698 по генеалогии Лермонтовых, из которого следует, что в 11 в. за помощь королю Малькольму III в разгроме Макбета их предку «Лерманту дано в вотчину господинство Дарси» (ныне это деревушка в 8 км от г. Сент-Андрус). Член английского парламента А. Лермонт в 1873 письмен-но подтвердил В. В. Никольскому: «Мы некогда были владельцами поместья Dairsie, которое находится в графстве Файф в Шотландии; моя фамилия происходит от Томаса Поэта». Интересно, что в XVI веке предок Джорджа Байрона, королевский адвокат Гордон Байрон, был женат на Маргарет Лермонт, что дало основание поэту числить Томаса Рифмача в своих предках. Мнимый испанский предок Лермонтова герцог Лерма получил в 1599 титул и фамилию по г. Лерма в Бургосе, был премьером при Филиппе III. Кабинет Лермы был отставлен в 1618, когда основатель рода Лермонтовых в России, шотландец Георг Лермонт, уже состоял на русской службе. М.Ю. Лермонтов приходится ему прямым потомком 7-го поколения. Георг Лермонт впервые оказался на русской земле в составе польского гарнизона города Белого (Калининская обл.), осажденного русскими войсками в 1613 г. Около 60 шотландцев и ирландцев перешли в ряды московских войск; в их числе был и Георг Лермонт, затем служивший офицером в войске князя Д. М. Пожарского. До наших дней дошли лишь немногие стихи поэта-прорицателя Томаса Лермонта, часто оформленные как предсказания. 1статья

Гораздо больше сохранилось преданий о нем. В них рассказывается, что на древнем Эйлдонском холме, где покоятся, согласно легенде, король Артур и его рыцари, стоял Эйлдонский дуб, в котором был вход в царство эльфов. Томас своей песней пленил сердце королевы эльфов, та отвезла его в волшебную страну и сделала своим возлюбленным. От королевы он получил дар предвидения. Легенды приписывает Томасу предсказание многих событий в истории Шотландии. Его называли «Честным Томасом» за то, что он не говорил ни слова лжи. Шотландский поэт пророчил, что когда-нибудь он вернется на землю молодым. Может, его пророчество сбылось, и он вернулся, но уже в России? Иначе откуда через 500 с лишним лет в стихах его далекого потомка звучит такая мистическая и мрач- новатая пророческая сила? Настанет год, России черный год, Когда царей корона упадет; Забудет чернь к ним прежнюю любовь, И пища многих будет смерть и кровь; Когда детей, когда невинных жен Низвергнутый не защитит закон; Когда чума от смрадных, мертвых тел Начнет бродить среди печальных сел, Чтобы платком из хижин вызывать, И станет глад сей бедный край терзать; И зарево окрасит волны рек: В тот день явится мощный человек, И ты его узнаешь — и поймешь, Зачем в руке его булатный нож; И горе для тебя!- твой плач, твой стон Ему тогда покажется смешон; И будет все ужасно, мрачно в нем, Как плащ его с возвышенным челом. Кажется, что Лермонтов, словно Демон, летал над грешною Землей и путешествовал во времени. Иначе откуда это видение – «спит Земля в сиянье голубом…». Первым голубую Землю увидел Юрий Гагарин через 120 лет после гибели поэта.. Стре- мился ли Лермонтов к вечной любви? Не ясно… Но к Вечности – точно. Он вообще тяготел к абсолютным понятиям – Вечность, Судьба, Случай, Рок… Он словно бы чувствовал себя участником космической борьбы Бога и Сатаны, света и тьмы, добра и зла.

Смуглый с черными неулыбчивыми глазами юноша был невысок и ладно скроен. Белокурая прядь прорезала черноту его волос над вдохновенным лбом. Отец и мать остались жить в сыне. Но еще в нем жили его предки. В Лермонтове восток и запад переплелись. Со стороны Арсеньевых родоначальником фамилии был золотоордынец Аслан Мурза Челебей, который стал служить Дмитрию Донскому после Куликовской битвы. Его сына от русской боярышни Марии Житковой назвали Арсением…Русские аристократы добросовестно изучали свою родословную. Но только в ХХ веке выяснилось, что Пушкин и Лермонтов были дальними родственниками. А русский род Столыпиных – бабушка Елизавета Алексеевна в девичестве Столыпина – был славен и до рождения Михаила Лермонтова, и после. Поэт был бездонным океаном, куда впадали эти могучие реки, чтобы напитать его силой характера и мощью таланта. Бабушка дала внуку блестящее домашнее образование, благо ко всем наукам и искусствам он был способен и расположен. Мишель всю жизнь писал картины маслом и делал карандашные наброски – вполне профессионально. Его обучали музыке – он играл на флейте, фортепиано, скрипке. Позже выучился виртуозной игре на гитаре и пел хорошо поставленным баритоном не только песни, но и оперные арии. С детства Мишель знал французский, немецкий, затем английский, а на Кавказе – уже будучи офицером – изучал татарский. В дороге Лермонтов занимался еще и математикой – он ее любил, в отличие от Пушкина. Однажды он долго думал над задачей и так и не нашел решения. Во сне ему приснился человек, который подсказал верный ход – утром поэт записал решенную задачу и нарисовал по памяти портрет таинственного незнакомца. Лишь много лет спустя выяснилось, что на портрете был изображен известный шотландский математик ХVII века Джон Непер. Отчего так страшно и нелепо погиб поэт? По- чему он был убит не рукой врага, а рукой приятеля, с которым учился и в пансионе, и в юнкерской школе? Перед роковым выстрелом Лермонтов был удивительно спокоен, смерть ожидал с улыбкой. Об этом вспоминает секундант Лермонтова князь А. И. Васильчиков, которого поразило веселое лицо дуэлянта. В какой-то мере разгадку этой странной ситуации подсказывает сам Лермонтов. Правда, устами Печорина: «Я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно ему известной книги».. Тема смерти одна из ведущих в поэзии М. Ю. Лермонтова. В одном стихотворении он признается: «Я предузнал мой жребий, мой конец, и грусти ранняя на мне печать». Или ещё одно пророческое предсказание: «На месте казни — гордый, хоть презренный, я кончу жизнь мою». Заметьте — казни. О дуэли, как поединке равных, и речи нет. Истории дуэли Лермонтова — история организованной самим Лермонтовым собственной казни. Он ясно понимал: «Кровавая меня могила ждет, могила без молитв и без креста». Действительно, участники похорон вспоминали: «Похороны прошли не по христианскому обряду, погребение пето не было». Вы- вод напрашивается один: Михаил Юрьевич Лермонтов не хотел жить и спровоцировал своего приятеля Николая Мартынова на убийство. К такому выводу в недописанных воспоминаниях после многолетних мучительных раздумий приходит и сам Н. Мартынов. Воспоминания свидетелей дуэли наводят на мысль, что стрелять в Мартынова Лермонтов не собирался. Он об этом заявил перед командой «Сходитесь». По сути, подставил себя под пулю. В роковые минуты дуэли обозленный на Лермонтова противник не мог осознавать зловещего плана поэта. Иначе выстрелил бы в воздух…Спустя 30 лет, на исходе жизни, Н.Мартынов указал на рок, который выбрал его в убийцы великого поэта, а себя посчитал жертвой демонического замысла.

Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей…

Алла Гинзбург

Легенда об Агасфере — «Вечном жиде»

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Апрель - 30 - 20140 коммент. »

Евреи прежде всего народ религиозный; весь быт этого народа, все его навыки и привычки основаны на учении, изложенном в пятикнижии Моисея, вся культура еврейского народа пропитана религиозным чувством. Евреи — первый народ, который гигантским усилием мысли и воображения перешел от языческого многобожия к идее единого Бога,— от политеизма к монотеизму. Первобытному человеку все вокруг него казалось живым, наполненным разумной силой,— доброй или злой, глядя по тому, как эта сила соприкаса- лась с человеком. Живым казался камень, который, вдруг оторвавшись с горы, катился вниз, сокрушая на пути своем растения, иногда больно задевая или опрокидывая человека; живым считали обнаженный корень дерева, похожий на змею, камень, о который человек споткнулся на бегу и ушиб ногу; поражала воображение молния, зажигая сухое дерево или траву; пугало человека течение реки, поглощавшее его сородича, трясина болота, в которой утопал охотник, чаща леса, где люди пропадали,— вся природа, все вокруг человека было исполнено таинственных, недоступных разуму явлений и сил,— древний человек покорно склонялся перед ними. Подробнее »

Притча о царе Давиде

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Сентябрь - 30 - 20130 коммент. »

22статьяКогда царь Давид почувствовал, что он скоро умрет, он позвал к себе своего сына, будущего царя Соломона.
— Ты уже побывал во многих странах и видел много людей, — сказал Давид. – Что ты думаешь о мире?
— Везде где я был, — ответил Соломон, я видел много несправедливости, глупости и зла. Не знаю, почему так устроен наш мир, но я очень хочу его изменить.
— Хорошо. А ты знаешь, как сделать
это?
— Нет, отец.
— Тогда послушай.
И царь Давид рассказал будущему царю
Соломону такую историю.

Давным-давно, когда мир был юн, землю населял один-единственный народ. Правил этим
народом Царь, имя которого время не донесло до нас. Было у него четверо детей – их имена тоже канули в Лету. Когда пришло его время умирать, он призвал к себе четырех наследников и завещал им нести людям Справедливость, Мудрость, Добро и Счастье. Подробнее »

Она из гарема?!

Автор Алла Гинзбург Опубликовано: Сентябрь - 30 - 20130 коммент. »

…По-моему, это было, когда я окончила 9-ый класс Родители купили путевку и я самостоятельно поехала в Троицкий Дом Отдыха. Из параллельного класса со мной там были две девочки (у меня сохранилась фотография: мы сидим на каком-то дереве; один из мальчиков Гилевич, а второй… забыла его фамилию, но он стал композитором. Нас поселили отдельно. Вернее, мы приехали по отдельности, а потому жили в разных комнатах. А я жила с четырьмя женщинами, одна из них очень интересная молодая, правда, тогда она воспринималась пожилой. Она была прекрасно одета, следила за собой, как выяснилось потом, она татарка из Андижана (я тогда совершенно не разбиралась в национальности людей). Они, т.е. все женщины нашей комнаты, прекрасно ко мне относились, опекали меня. Мы часто разговаривали о жизни, и они как-то доверительно вели свои беседы при мне. Когда старшая из них останавливала их, они говорили – пусть знает жизнь и продолжали делиться своими секретами. Только одна из них была ташкентская, остальные из разных других мест.

19статьяРоза, так звали красивую женщину, в этих разговорах не участвовала, вернее, она очень
внимательно слушала, кивала, реагировала, но молчала. Когда ее спрашивали, она как-то с осо-
бым значением отвечала. У нее был муж и двое детей. Жили они с мужем хорошо. И все!
Однажды, по глупости, я, считая себя очень остроумной и равной в этом кругу, задала ей со смехом вопрос, который тогда еще не исчез из анкет: а чем вы занимались до революции? Причем для меня самой этот вопрос был глупым, я считала, что до революции – это было так давно и нереально, что задавать его можно только со смехом. И вдруг она очень спокойно ответила – я жила в гареме Эмира Бухарского. Все замолчали, а я остолбенела и решила, что меня разыгрывают. Но Роза, опустив глаза, спросила – Вам интересно? Я могу рассказать. Мы все превратились в одно целое, глаза расширились и мы, не веря себе, услышали необычную историю. (Здесь я хотела бы описать свои ощущения. Я не могла поверить в то, что люди жили еще до революции, что то, что написано в книжках, происходило с ними, с теми людьми, которые живут сейчас: работают, ходят в кино и театр, на демонстрации, повторяют сегодняшние лозунги, буквально до 60-х годов это не совмещалось в моем понятии.) Роза родилась в семье купца, был седьмым ребенком и пятой девочкой. Была очень хорошенькой и прилежной. Когда ей исполнилось восемь лет, к ней начали присматриваться, но она этого не знала, но каждое ее желание выполнялось, так ей привезли и подарили огромную куклу из Петербурга. В 9 лет ее очень тщательно одели и куда-то повезли, потом она узнала, что в Бухару. там пришли в дом, где они остановились, два человека поговорили с ее родителями, она ничего не знала, но подслушивала в соседней комнате, что за нее они получат большой калым, а через неделю ее отвезли во дворец. Там за ней ухаживали женщины, а одна из них больно щипалась и она пожаловлась старухе, прислуживающей за столом, к которой очень привязалась. Больше она никому не жаловалась, потому что поняла, что с этой женщиной что-то сделали, потому что она исчезла (Было так удивительно все это слушать!) Она очень любила ходить в парк, но, конечно, не одна, а в сопровождении женщин и евнуха (было такое впечатление, что нам рассказывали сказку), а довольно молодая красивая женщина продолжала свой рассказ без особых эмоций (и у меня по мере рассказа появилось ощущение, как-будто я в двух измерениях). Так я росла. Очень редко и на несколько минут я видела родителей, а братьев и сестер никогда. Однажды все засуетились, стали наряжаться и меня нарядили, ждали Эмира. Он пришел, такой солидный сел и началось веселье. Я сидела, мне тогда было лет 11, не хотела танцевать. Все веселились, а мне было очень грустно. Я заплакала. Я так хотела домой. Ко мне подбежала одна из женщин, стала меня успокаивать, дала какую-то сладость, но я тихо плакала и хотела уйти. Подошел какой-то вельможа и подвел меня к Эмиру. Он вытер мои слезы белым, надушенным платком, и стал меня успокаивать, а я разрыдалась еще больше, тогда он внимательно на меня посмотрел и разрешил мне уйти. С тех пор я всегда была под его пристальным вниманием. Роза замолчала, улыбнулась и сказала – остальное в следующий раз. Назавтра приехал ее муж, очень солидный татарин, которого вызвали в Ташкент. Он работал в каком-то учреждении, о котором она так и не сказала. Он военный – единственное, что мы знали. Он приехал за ней, а нам осталось только фантазировать, как развивалась эта история. Скорее всего, ее муж вместе с другими красноармейцами вошли во дворец, а дальше можно только догадываться.
19статья_1Неожиданное продолжение у этой незаконченной истории. Гдето в начале 60-х годов мы жили в районе Домрабада. В нашем дворе, в нашем подъезде жила семья работника райкома с родителями жены. Люди они (старики) были работящие. Он Георгий Николаевич, а она Калесия Константиновна. У меня родился Миша и Калесия часто мне помогала. Мы разговаривали обо всем. Он участник гражданской войны, но никаких особенных наград не было. Жили они скромно. Он выпивал, иногда чрезвычайно тяжело, но руки у него были золотые. Однажды я сказала ему об этом, а Калесия со смехом заметила: «руки то золотые, только золото к ним не прилипало», он ее отдернул, как всегда, а она, распаляясь, сказанула, что он был комендантом Бухары после ее захвата. Правда, там быстро разобрались, что такого лопуха нечего там держать и отправили нас на фронт, но все-таки это было. Я спросила – а документы есть, они оба махнули руками – какие тогда документы? Ничего! Но мы то знаем. Сколько ж было добра в хоромах, дворцов много, а в гареме не только добро, но и женщины. – Я своего от себя не отпускала, везде за ним (он ведь ходок был, да такой лихой и статный, хоть куда). Я стала расспрашивать. Сколько их было, сколько обслуги, про евнухов стала спрашивать. Дядя Жора сначала отмалчивался, а потом стал рассказывать, что женщины были разные и пожилые, и молодые, и совсем дети. Молодые, красивые, ухоженные. У нас в части был один татарин, учителем работал, так он одну из них за себя взял, и говорили, что они так и живут. Конечно, я не знаю, та ли это пара, но интересно.

Алла Гинзбург

Сельвадор Дали и евреи

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Сентябрь - 30 - 20130 коммент. »

17статьяПолучив по почте ссылку о малоизвестном Дали, я стала копать дальше и узнала много интересного, с чем и делюсь. 27 августа 2012г. у Стены Плача повесили крупнейшую в мире мезузу работы Сальвадора Дали. Это бронзовая мезуза длиной в 1,4 метра, шириной в 25 сантиметров и весом в 40 кг. Мезузу пожертвовал миллионер Шмуэль Флатто-Шарон.
Это одна из трех мезуз работы великого испанского художника Сальвадора Дали.

Теперь далее: Из М.Дубровиной (“Booknik”)и Б.Рубинчика (“ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ” N43) Подробнее »

Чарльз ЧАПЛИН. Речь на своё 70-летие

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Август - 19 - 20130 коммент. »

charlie chaplin silent star«Когда я полюбил себя, я понял, что тоска и страдания – это только предупредительные сигналы о том, что я живу против своей собственной истины. Сегодня я знаю, что это называется «Быть самим собой».
Когда я полюбил себя, я понял, как сильно можно обидеть кого-то, если навязывать ему исполнение его же собственных желаний, когда время еще не подошло, и человек еще не готов, и этот человек – я сам. Сегодня я называю это «Самоуважением».
Когда я полюбил себя, я перестал желать другой жизни, и вдруг увидел, что жизнь, которая меня окружает сейчас, предоставляет мне все возможности для роста. Сегодня я называю это «Зрелость». Подробнее »

Сестрички

Автор Анна Немеровская Опубликовано: Июль - 24 - 20130 коммент. »

Anna-NemerovskajaГлавный редактор солидного журнала Михаил Евгеньевич был, как всегда, весь в работе. Он одновременно говорил по телефону, разбирал и перекладывал бумаги, некоторые подписывал, на других ставил пометки, понятные только его секретарю. А вот и он, секретарь главного редактора. Как раз в тот момент, когда мы с вами смотрим на Михаила Евгеньевича, он вошел в кабинет, чтобы забрать всю эту макулатуру, то бишь нужные бумаги для дальнейшего рабочего конвейера. Стараясь не прерывать телефонный разговор шефа, секретарь жестом указал на дверь в приемную и одними губами произнес: «Гита Марковна». Михаил Евгеньевич ответил также жестом, означавшим «пусть войдет». Секретарь вышел и пригласил скромную пожилую даму с редким именем Гита.
Пожилые дамы делятся на людей младшего пенсионного возраста (55-65), среднего (65-75) и старшего (75-120). Пожилые мужчины, соответственно, тоже, но с разницей в 5 лет. Таково пенсионное законодательство.
Не отвлекаясь более, обратим внимание на вошедшую Гиту Марковну — женщину среднего пенсионного возраста. Она была одета скромно, не в смысле бедно, а скромно — в смысле… скромно. Она считала, что в присутственное место надо приходить одетой строго, по-деловому, не то что в театр, куда можно позволить какой-нибудь легкомысленный шифоновый шарфик. Тщательно отглаженный темный костюм, на голове берет – все, как обычно, как всегда при походе в редакцию. Приходила она раз в месяц, приносила материал в очередной номер журнала, отпечатанный, проверенный и отредактированный до последней запятой так же тщательно, как был отглажен ее костюм. Оставляла очерк или рассказ у секретаря, а через неделю приходила к главному за ответом или обсуждением представленного рассказа и гонораром за предыдущий.
Она писала о необыкновенных жизненных ситуациях, нестандартных взаимоотношениях, невероятных поворотах судьбы, которые казались даже неправдоподобными. Очерки и рассказы Гиты Марковны нравились — это доносила читательская почта. Одни считали их авторским вымыслом, другие говорили, что в жизни всякое бывает, и даже еще более удивительные вещи. Иногда в письмах читателей разгоралось довольно бурное обсуждение ее героев и ситуаций, что повышало рейтинг журнала и не могло не радовать редактора.
Михаил Евгеньевич любил беседовать с Гиточкой (так он называл ее за глаза — в разговоре с секретарем или когда рассказывал о ней жене).
Она была дама необыкновенно интеллигентная, образованная и широко эрудированная. Про таких, как она, говорят «не от мира сего» или «она будто из 19 века». Хотя, с другой стороны, Гита Марковна вовсе не была наивной. В ней каким-то странным образом сочетались жизненный прагматизм с радостным детским удивлением окружающим миром.
Перед Михаилом Евгеньевичем на этот раз лежали две папочки – очерк и рассказ.
— Как поживаете, уважаемая Гита Марковна? Как вы обычно говорите: «Экономьте время. Ближе к делу»? Ну, что ж, подойдем ближе к делу. С чего начнем? О сестричках рассказ очень милый. Если не возражаете, я его попридержу к майским праздникам. А вот ваш очерк «Зависть» — весьма… я бы даже сказал, слишком откровенный. Так вывернуть душу… Понимаю, что имена изменены, что люди где-нибудь в Нижнекамске прочтут с интересом и подумают, что вы это все выдумали, но близкое его окружение ведь узнает, кто это, даже под другим именем. Узнают о его подлости, обязательно узнают. А уж тогда возможны всяческие неприятности — скандал, конфликт, ему, может быть, руки потом никто не подаст или, еще того хуже, извините, морду набьют.
Я подумаю. Не обижайтесь, дорогая Гита Марковна, мне нужно время, чтобы придти к какому-то решению. И как же вам удается так поговорить с человеком, что он совершенно «голенькую» душу свою предъявляет? Ведь у нас у всех генетическая память со сталинских времен — закрыть сердце на большой замок и чужим не открывать.
— Не знаю, почему мне рассказывают. Рассказывают и все… Есть люди, которым нужно пойти в церковь исповедаться, повиниться и облегчить душу, но мы к этому не приучены. Наверное, это значит, что нам нужны психотерапевты и психоаналитики, как во всех цивилизованных странах. Да ведь рассказывают не только мне. В годы моей молодости все наше поколение зачитывалось статьями Татьяны Тэсс в «Комсомольской правде». Так ей и не такое рассказывали.

СЕСТРИЧКИ

Сердце сестры — алмаз чистоты, бездна нежности.
Оноре де Бальзак

В самом начале войны на оккупированной территории оказалась молодая жена офицера-пограничника с двумя дочерьми 3 и 10 лет. Онa приехалa с детьми к мужу на границу в начале лета 1941 года. Mуж был против этой поездки — видимо, знал, насколько неспокойно в мире. Hо жена уж очень соскучилась и планировала побыть с мужем xотя бы во время летних школьных каникул. Планировала…
Старшая дочка, Рая, терпеть не могла младшую, Зину – ревновала мать к ней, завидовала, когда знакомые и незнакомые обращали внимание на младшенькую (“Ах, какая красавица! Ну, что за куколка!”). Мать, не отличавшаяся, должно быть, особым педагогическим тактом, постоянно упрекала старшую: “Ты злая, вредная, посмотри, как Зиночка тебя любит и ластится к тебе, а ты ее отпихиваешь, не любишь” и т.д.
Понятно, что это не прибавляло любви к сестре в Раиной душе. В самых жестоких своих мечтах она видела эту противную Зинку утонувшей в речке или украденной цыганами. Тогда мама, погоревав немного, опять будет любить только свою единственную Раечку.
Итак, оккупация… Муж погиб в первые же дни войны. Рая помнит страх в глазах матери, которая прислушивалась к каждому звуку за дверью. Жена офицера Красной Армии, да еще с многозначительной фамилией Каган, она оказалась в западне. Выехать не успела. Кругом немцы. А детей надо кормить, да где раздобыть еду? И на соседей боязно положиться – кто предаст, а кто – нет? Она выходила ночью выкопать 3-4 картофелины, и этим они питались.
Однажды утром девочки проснулись, а мамы не было.
— Хочу маму! — заплакала Зина.
— Не плачь, мама скоро придет, — строго сказала Рая, помогла сестре слезть с кровати, усадила на горшок.
При этом она заметила, что горшок был пуст. Значит, рано утром мама была еще дома — вынесла горшок, пока они спали, а потом ушла «на разведку».
Время тянулось тоскливо медленно. Дети, обнявшись, сидели на кровати и тихо плакали, устав плакать — засыпали. Зиночка просила кушать. Рая походила по комнате, но, конечно, ничего съедобного не нашла. Опять залезла на кровать к сестричке. Начало темнеть, а мамы все нет и нет. Рая уже поняла, что случилось что-то ужасное, и мама, наверно, не придет никогда.
Вечером, когда стало совсем темно, входная дверь скрипнула, послышались чьи-то осторожные шаги, но не мамины. Девочки замерли. Открылась дверь в комнату. На пороге стоял кто-то, белая борода его ярко выделялась в темноте.
— Эй, кто тут живой? — раздался тихий голос старика, чья борода белела в темноте. — Здесь должны быть две девочки. Не бойтесь, идите сюда.
— А мама где? — с надеждой спросила Рая.
Старик молча оглядывал комнату. Нашел какие-то кофточки, чулочки.
— Одевайся и сестричку одень. Пойдемте отсюда поскорее. Здесь вам опасно оставаться.
— А как же мама нас найдет, когда вернется?
— Я ей обязательно скажу, — еле слышно и грустно сказал старик. (Девочки так никогда и не узнали, что случилось с их мамой.)
Старик привел детей к реке. Там в кустах была спрятана лодка. В ней молча сидели два маленьких мальчика и две такие же крошки-девочки. Добавив к ним Раю и Зиночку, старик отчалил. Ночь, темно, лодка… Ну, точь-в-точь Дед Мазай и зайцы. Бедные, испуганные «зайчишки» не понимали, что происходит, что с ними будет потом. Они уже приближались к берегу, до него уже рукой подать… Но тут лодка зацепилась за корягу и, накренившись, стала наполняться водой. Дед, кряхтя и ворча что-то под нос, вылез из лодки. Вода была ему по пояс. Он стал по одному вынимать детей из лодки и относить на берег. Однако вода прибывала слишком быстро.
Тогда он поставил между собой и берегом Раю как старшую и самую высокую. Ей вода была по грудь. Дед передавал ей очередного ребенка, и она относила его на берег. Последней была Зиночка… Как она выскользнула из рук старика — непонятно. Упав, она отчаянно барахталась в воде.
«Вот он, вот он, долгожданный миг… Зина утонет, а я расскажу маме, как это случилось, мы вместе будем горько плакать. А потом я вновь стану одной-единственной, любимой у мамы.»
Все эти мысли в одну секунду промелькнули в Раиной голове, но в ту же секунду тело, ноги, руки, не ожидая команды мозга, бросились на спасение сестрички. Она схватила ее, крепко прижала к себе и стала осторожно выбираться на сушу. Старик завел затонувшую лодку в кусты и тоже вышел к детям. Он привел их к какой-то куче то ли травы, то ли сена — в темноте не разглядеть.
— Сидите тихо, я буду вас по одному отводить.
Где-то далеко лаяли собаки. Наконец, когда старик вернулся за предпоследним ребенком — Зиночкой, Раечка решилась спросить:
— Куда вы их отводите?
— Я отдаю их хорошим людям. — Старик помолчал немного. — Чтобы они не пропали, не умерли с голоду, чтобы их фашисты не схватили… Как твоя фамилия?
— Каган.
— Запомни ее хорошенько, только никому не говори! Скажи, что забыла. — И, тяжело вздохнув, забрал Зиночку. — Сиди тихо, я вернусь.
— А можно Зиночку со мной вместе?
— Трудно найти, кто возьмет двух детей. Ничего, не волнуйся. Вот кончится война – и мама найдется, и сестренка не потеряется далеко. – Но в голосе его не было уверенности.

Рассвет застал Раечку полузарывшейся в сенo. Рядом никого не было. «Может быть, Дед приходил, а я проспала его? Нет, если бы он пришел, разбудил бы меня. Значит, его схватили фашисты. Если его схватили по дороге туда, тогда и Зиночка тоже пропалa, а если по дороге обратно, то Зиночка спасенa. А может, Дед просто устал и переночевал где-то, а потом придет за мной?»
Раечка попила воды из речки, пожевала какие-то листики со слезами пополам, потом заснула тревожным сном. Только когда солнце стало клониться за холм, решила, что надо выбираться самой и побрела вдоль реки вверх по течению — ей казалось, что Дед уводил детей в ту сторону. В руках она несла узелок, который нашла на берегу. В нем были две Зиночкины кoфтoчки и мамин платок. Этот узелок был с ними в лодке, потом, видно, его прибило к берегу.
Шла она долго, стало темнеть. Услышала лай собак, но эти лаяли как-то по-другому, заливистее. Раечка догадалась, что вышла к другому селу, не к тому, куда Дед отвел Зиночку. Луна и звезды освещали ей путь и, наверно, берегли девочку, потому что ноги сами несли ее по пыльной улице к маленькой покосившейся церкви. Дверь была не заперта. Она забралась в самый дальний, темный угол и, свернувшись клубочком на полу, заснула крепким сном, как только может заснуть ребенок — усталый и измученный, испуганный и голодный. Во сне Зиночка обнимала ее. Прежней злости на нее не было. «Ну, пусть обнимает, если ей так хочется.» Но когда Зиночка стала целовать ее в щеки и глаза, Раечка легонько отпихнула ее, проснулась и увидела над собой собачью морду… Так вот кто лизал ее!
Собак Раечка не боялась, дружила с ними, гладила их. А вот Зиночка, глупенькая, боялась и всегда пряталась от них за мамину юбку или за Раечку.
— Жучок, Жучок! Где ты? – услышала Раечка старческий голос.
Она вскочила, прижалась к стене. Появился старик с седой бородой. У Раечки радостно забилось сердце, она подумала, что это Мазай пришел за ней. Но это был другой старик. Подслеповатыми глазами он вглядывался в угол, где стояла Раечка.
— Кто здесь?
— Это я, Рая.
— Откуда ты такая, Рая? Иди сюда.
— Я потерялась. Вы не знаете, куда делся Дедушка, такой хороший, добрый, седой, на вас похожий?
— Ну, рассказывай все подробно, кто ты и откуда.
— Я Рая, фамилию не помню. Мама потерялась, и сестренка Зиночка — тоже. И Дедушка потерялся.
Она горько заплакала. Все беды и страхи этих двух с половиной суток вылились на колени старому попу Никанору. Он был такой старый, что ни коричневые, ни зеленые, ни серые, ни другие разноцветные не трогали его. Он пережил всех своих сверстников, родных и близких. Казалось, что небесная канцелярия просто пропустила его в своих входных и выходных реестрах. И что жить он будет еще 100 или 200 лет — до очередной аудиторской проверки на небесах.
Никанор гладил девочку по трясущимся худеньким плечикам, а Жучок вился вьюном вокруг нее, пытаясь слизнуть слезы с ее щек.
— Посмотри, и Жучок тебя успокаивает. Хватит плакать, уж весь пол слезами замочила, — пытался поп нехитрой шуткой отвлечь девочку.
— А хотите, я Вам пол помою и дом Ваш буду убирать, и все-все делать буду?
— Дом, — усмехнулся Никанор и повел ее в свою каморку.
Там он поделился с ней скyдным ужином, который сердобольные старушки иногда приносили ему – кто яичко, кто картошечки… Потом достал ей одеяло. Но спать было негде.
— Не беспокойтесь, я и на полу могу, — поторопилась Раечка.
Сложила вчетверо одеяло, постелила на полу и залезла в него, как в спальный мешок. Жучок согревал своим телом ее холодные, как ледышки, ноги. Раечка два с половиной года сердечно, с любовью ухаживала за стареньким священником, но силы его таяли с каждым днем. Наверно, небесная бухгалтерия обнаружила недостачу и хотела его забрать на небо, в конце концов, – уж чересчур зажился. Да старик вымолил у Всевышнего еще кусочек жизни, чтоб не бросать сиротку одну в такое страшное и непригодное для жизни время. Он-таки дождался прихода Красной Армии. Попросил позвать к нему офицера.
— Я умираю, — сказал ему белый, как лунь, старик. – Обещай мне, что позаботишься о девочке, а я за это на небесах выпрошу тебе долгую жизнь, чтоб ни одна пуля не коснулась тебя. Хоть все вы, молодые, атеисты, но ты все-таки поверь мне. Видишь, девочке скоро 13 лет. Смотри, чтоб никто ее не обидел. Обещай мне, — повторил священник, словно заклинание.
Офицер обещал. Весельчак, балагур и, конечно же, атеист, он почему-то серьезно воспринял договор со стариком.
Старый поп глубоко вздохнул в последний раз и отправился на небеса, так давно его ожидавшие. Конечно же, в рай. Его тело, невесомое, как пух, похоронили здесь же, на церковном погосте. Плачущую Раю и жавшегося к ней Жучка офицер передал в руки медсестры, своей невесты, и написал две записки: одну – для Раи с адресом своих родителей (на всякий случай, если…), другую, наивную и официальную – для властей:
«Справка.
Я, лейтенант Красной Армии Фадей Ильич Кагановский, прошу принять девочку Раю, оставшуюся круглой сиротой, в детский дом. Даю ей свою фамилию и отчество.
Лейтенант Ф.И.Кагановский»
(Представляете, какое совпадение!)
До конца войны она была при медcaнчасти. Молодой лейтенант нет-нет да урывал время заглянуть в медсанчасть. Конечно, его тянуло к своей невесте, но заодно проведать Раю, как он обещал старику, было не грех. Когда война кончилась, медсестра, воспользовавшись тем, что Рая была ростом выше своих сверстников, приписала ей полтора года и устроила в общежитие при швейной фабрике.
Надо сказать, что Фадей Ильич (может , благодаря молитвам старого попа? ) благополучно вернулся с фронта. Свидеться с Раечкой, в общем-то, особо не рвался — жена, та самая медсестра, не поощряла, но был рад получать на 23 февраля, 9 мая и Новый год написанные аккуратным почерком поздравительные открытки от своей «крестницы». И сам исправно отвечал.

Долго под этой звучной фамилией Раечка не жила – рано, в 17 лет вышла замуж за высокого, видного парня. Не то чтобы так уж сильно влюбилась, но все им восхищались, завидовали ей, хоть был он на 10 лет старше. Родила сына, назвала его Володей, в честь своего отца. Pаботала на фабрике, растила сына, но жизнь с мужем не сложилась. Он отбирал у нее всю зарплату, требовал отчета до копейки, кричал и ругался из-за денег. Подружки на работе советовали: «Терпи! Посмотри, у кого есть муж, так или пьет, или бьет, или гуляет. А у кого и совсем мужа нет – что хорошего?»
Но Раечку эти разговоры не утешали. Ведь он ни разу не принес ни сыну конфеткy, ни ей цветочeк – никогда никакого подарка! Даже в кино не ходили! В парке жалел денег ребенку на качели. Да что говорить, мелочь — не мелочь, а все это скапливалось в одну большую обиду.
Когда сыну исполнилось 4 года, муж не разрешил справлять ему день рожденья, чтоб не тратить денeг. Все же Раечка одолжила несколько рублей у соседки, купила лимонад, испекла пирог, позвала ребятишек из детского сада. Веселый праздник с песнями и танцами удался на славу!
Вошел муж, увидел все это и молча вышел. А вечером, когда он вернулся, Рая не дала ему рта раскрыть – напала первoй:
— Жить с тобой я больше не буду. Квартира эта – моя, мне ее от нашей фабрики дали. Так что убирайся, откуда пришел. А если сейчас скажешь хоть слово, я тебя на партсобрании на весь город опозорю. Да, и не забудь про алименты, — ехидно добавила она напоследок.

Через два года она встретила человека, в которого влюбилась без памяти. Он был романтик. Бывало, рискуя попасть в милицию, рвал цветы для Раи на главной клумбе города. Ради того, чтобы доставить радость всей семье, деньги мог тратить, не задумываясь (что для семейного бюджета отнюдь не плюс). Рая родила еще сына — Никанорa и была счастлива.
Муж был щедр во всем, и в любви тoже. Многие влюблялись в него, а отказать и обидеть женщину он не мог. Так что покоя у бедной Раечки не было.
Прошло еще четыре года. Муж стал то «задерживаться на работе», то «уезжать в командировку», но каждый раз, возвращаясь, приносил цветы, просил прощения, и Раечка, конечно же, прощала, потому что любила.
Но однажды к ней пришла юная девочка, лет 17, с уже заметным животом. Виновато и беспомощно взглянув на Раю и опустив глаза в пол, сказала, что ждет ребенка, что Он обещал жениться и что ей теперь делать? Раечка оставила ее до обеда. Если бы «разлучница» что-то требовала и заявляла о своих правах, Рая, скорее всего, выгнала бы ее со скандалом. А тут, увидев растерянную девчонку, она вспомнила себя 17-летнюю, почему-то очень напуганную своей первой беременностью, xoтя у нее был муж. A эта, похоже, совсем одна…
Потом пришел с работы муж. Молча пообедали все вместе.
— Дети, идите, погуляйте. Нам поговорить надо.
Рая поняла, что все ждут ее решения. «Господи, как трудно сделать этот непосильный выбор за другого чeловека и за себя!»
— Ну, что же, дорогой, собирайся, тебя ждут, — наконец происнесла она и выразительно посмотрела на живот девчонки.
Боже, как она хотела, чтобы он остался! Чтоб попросил прощения еще раз, в очередной последний раз. И, получив очередное 125-е прощение, оставил бы все по-старому. Но муж, виновато понурив голову, стал собирать вещи. У Раи все похолодело внутри. Подружки потом ругали ее, да и сама она ела себя поедом.

Продолжение следует…

Анна НЕМЕРОВСКАЯ.

Случай в Мисчиф-Крик. Анджей Сапковский (окончание)

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Февраль - 17 - 20080 коммент. »

Первые следы, на которые наткнулся Измаил Сассамон, шли от оград к реке. Индеец слышал разносившийся над водой стук валков. Однако ни одна из прачек не могла быть пре­следуемой Харгрейве. Харгрейве хромала на одну ногу, Измаил уже насмотрелся на ее следы, узнал бы даже ночью.

Он свернул за дровяной са­рай, вышел к огороду, окружен­ному подсолнухами. Унюхал дым, быстро установил его источник — пасеку.

Две женщины в шлемах и сет­ках, одна, судя по росту, скорее девочка, собирали мед, окуривая жужжащих над ульями пчел. Из­маил несколько раз взглянул на женщин. Больше по необходимо­сти, чтобы удостовериться. Высо­кая фигурой походила на преследуемую Харгрейве. Но, тут же отметил индеец, это была не она. Та двигалась иначе.

Он пошел дальше. И за очеред­ной оградкой, у открытых дверей дровяного сарая, столкнулся с Файт Кларк, матерью маленькой Верите. Подробнее »

Случай в Мисчиф-Крик

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Декабрь - 22 - 20070 коммент. »

Анджей Сапковский

Продолжение. Начало в№2

Увидев отряд, лесорубы замерли. Джесон заметил, что у них у всех одинаковые светлые волосы и какие-то странные лица.

— Не бойтесь, люди! — возгласил Мэддокс, немного распахнув епанчу, чтобы стала видна серебряная бахрома, отсрочивающая отложной воротник. — Мы добрые христиане, сторонники короля, порядка и закона.

Не походило на то, чтобы лесорубы испугались. Их застали врасплох, это верно, но не испугали. Они, несомненно, видели и мушкет, и аркебузу, и пистолеты, однако на их широких — прямо- таки полная луна — лицах не появилось и тени страха. Эти широкие лица — Джесон Ривет уже понял, что странными они казались из-за отсутствия бород и неестественно светлых бровей и ресниц, — не выражали ничего, кроме полного и тупого безразличия.

— Мы христиане и стражи закона, — повторил преподобный, выпрямляясь в седле и осматривая лесосеку. Подробнее »

• Морская косметикаem-pushkin.ru: ВЕЛЬТМАН