Эзотерический журнал "Мысль"

Наука Философия Эзотерика Искусство

Архив рубрики: ‘Религия’

Интересная гипотеза!

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Июль - 6 - 20160 коммент. »

Сорок лет длились скитания древних иудеев по безжизненной пустыне, и все эти годы, полные тягот и лишений, люди несли с собой большой тяжёлый ящик — Ковчег Завета. Очевидно, он представлял для них огромную ценность. Что же в нем хранилось?
—————————
Из Библии мы знаем, что во время встречи Моисея с Богом на горе Синай Господь велел пророку изготовить ящик строго определённых размеров. Когда ящик был сделан и доставлен на вершину Синая, Бог чем-то его наполнил. Причём, по-видимому, чем-то весьма важным для людей, поскольку они не расставались с ним, несмотря на немалый вес, который увеличивало ещё и листовое золото, покрывавшее Ковчег со всех сторон. О содержимом Ковчега Библия ничего не говорит, а потому и у теологов нет единого мнения на этот счёт. Подробнее »

Свинцовые страницы: найдены новые свидетельства о жизни Христа

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Июль - 24 - 20130 коммент. »

ымштеыщмнуНовый источник свидетельств об Иисусе Христе и заключительных годах его земной жизни, возможно, обретен мировой наукой. Как сообщают сегодня лондонские СМИ, группе ученых удалось расшифровать часть сакрального текста, нанесенного 2 тысячи лет назад на сделанные из свинца листы рукописей.
Около 70 книг, каждая из которых содержит несколько прошитых проволокой свинцовых страниц, были обнаружены 5 лет назад на севере Иордании местными жителями. Находка держалась в секрете, так как предпринимались тайные попытки продать эту древнейшую библиотеку. Подробнее »

Соперник Христа?

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Апрель - 27 - 20080 коммент. »

Денис Балмашов

6Верующие люди не со­мневаются, что уста­новление христианст­ва в качестве государствен­ной религии сначала в Рим­ской империи, а затем в Ев­ропе, России и Америке есть не что иное, как результат промысла Божьего, реализа­ция установленного свыше пути развития мировой ис­тории. Но историки и рели­гиоведы предпочитают пола­гаться на исторические факты и свидетельства, и результаты этих исследова­ний порой бывают самыми неожиданными. Оказывается, учение Христа в первые века своего существования едва не капитулировало перед гораздо более могущественным и влиятельным соперником — митраизмом.

Свет с Востока

Победоносные завоевания Александра Македонского привели к серьезным измене­ниям как в расстановке поли­тических сил, так и в религиоз­ном сознании людей. Смеше­ние самых разнородных куль­турных традиций вызвало к жизни бесчисленное множест­во культов и верований, поро­див духовный кризис. Единст­венным выходом в подобной ситуации было установление на государственном уровне ре­лигии, чьи догматы и мораль­но-этические ценности могли бы послужить надежной осно­вой для духовного оздоровле­ния огромной империи и соз­дания положительной, лояль­ной по отношению к власть имущим идеологии.

Долгое время за право стать такой религией сража­лись митраизм и христианство, и хотя победа в конечном счете осталась за последователями Иисуса, отдельные отголоски учения Митры можно встре­тить и по сей день.

Культ Непобедимого Солнца

Митраизм возник во вто­ром тысячелетии до н.э. на вы­жженных солнцем просторах Персии и Малой Азии и достиг своего расцвета в Ш-1У веках после Рождества Христова. Подобно тому, как христианст­во зародилось в лоне иудаизма, митраизм был теснейшим об­разом связан с зороастризмом — одним из древнейших религи­озных учений, влияние которо­го на многие культы и верова­ния Востока и Средиземномо­рья было весьма значительным.

Вначале приверженцами митраизма были представители иранских и арийских народов; затем, благодаря киликийским пиратам (Киликия — древнее государство, находившееся на территории нынешней Турции), контролировавшим морские коммуникации, это учение проникло в Европу, достигнув отдаленных военных лагерей римлян в Британии и северной Еермании.

Митра, сын зороастрий- ского божества света и любви Ормузда, почитался как влады­ка небесного света и солнца, бог справедливой силы, исти­ны и верности своему слову. Древнеперсидская «Авеста» и индийская «Ригведа» воспева­ют его неустрашимость, всеве­дение, боевой дух и готовность сражаться с дэвами — злобными демонами, сотворенными бо­гом тьмы Ариманом. Он сле­дит за поддержанием мира и выполнением людьми своих обещаний, сурово карая лже­цов и клятвопреступников. Пастухи и земледельцы обра­щались к Митре с молитвами об увеличении урожаев и о за­щите от засухи, воины перед сражением произносили его имя, веря, что воинственный бог Солнца, изображавшийся всегда в полном вооружении, неизменно встанет на сторону своих приверженцев.

Если христианство зиж­дется на идее любви и всепро­щения, довольно терпимо от­носясь ко лжи (существует да­же такое понятие, как «ложь во спасение»), то самым страш­ным преступлением в глазах митраиста являются нарушение данного слова, обман и неис­кренность. Приверженцы Мит­ры неукоснительно придержи­вались основного постулата своего морально-нравствен­ного кодекса: честность и правдивость в любой ситуации.

Возможно, именно тем фактом, что большинство сре­диземноморских купцов в пер­вые века новой эры исповедо­вали митраизм, объясняется столь бурное развитие торго­вых отношений в этом регионе. Само имя Митры в переводе с авестийского означает «дого­вор», и, оформляя сделку или заключая соглашение, древние неизменно призывали этого бога Непобедимого Солнца в свидетели чистоты своих на­мерений.

Культ Митры, покрови­тельствующего порядку, зако­ну, миру и власти, пришелся по вкусу римским цезарям, мно­гие из которых сами приняли митраизм, о чем свидетельст­вуют многочисленные надписи и посвящения на монументах, четко связывающие культ Не­победимого Солнца Митры с идеей римской государствен­ности. Число поклонников это­го божества было в то время столь велико, что митраизм вполне мог бы стать мировой религией. Однако этого не произошло, и немаловажной причиной поражения митраиз- ма и его постепенного забвения была его обрядовая, церемони­альная сторона.

Дело в том, что митраизм был предельно строгим, даже жестким учением, требовав­шим от своих адептов дисцип­лины и личного мужества. В христианстве раскаявшийся в конце жизни преступник мог

получить отпущение грехов и надежду на спасение души. Митраист должен был на про­тяжении всей своей жизни не­укоснительным образом со­блюдать  морально­ нравственные предписания своей веры.

Другим препятствием на пути превращения митраизма в государственный культ был его закрытый, мистериальный и элитарный характер, полно­стью исключавший участие женщин в отправлении обря­дов и священнодействий. В от­личие от христиан, стремив­шихся обратить в свою веру как можно больше людей, мит- раисты искали индивидуально­го просвещения и совершенст­вования.

Ипостась сына Божьего?

Сопоставление внешней, знаково-символической сторо­ны учений Митры и Христа, а также обрядности и священных писаний этих двух религий способно повергнуть неиску­шенного читателя в крайнее изумление: оказывается, хри­стианство почти полностью ассимилировало, или, проще говоря, скопировало символи­ку и священные церемонии культа солнечного божества. Несмотря на целый ряд догма­тических и идеологических различий, влияние митраизма на христианское вероучение признается большинством со­временных исследователей как непреложный факт.

Последователи Митры праздновали день рождения своего божества 25 декабря, в день зимнего солнцестояния, что впоследствии было переня­то христианами. Появление на свет младенца Митры в самую темную ночь в году под свода­ми пещеры знаменует рожде­ние света и надежды, ожидание скорого воскрешения природы после долгого зимнего сна. А ведь и рождение Иисуса сим­волизирует приход в мир Мес­сии, дарующего надежду на воскрешение и возрождение души в новой, вечной жизни.

Рождественские легенды христиан и митраистов на­столько похожи, что вывод о сознательном, почти полном заимствовании напрашивается сам собой. Так же, как и мла­денцу Христу, маленькому Митре пришли поклониться пастухи, а затем волхвы, при­несшие Спасителю золото и благовония. Большинство ис­следователей полагают, что эти волхвы, фигурирующие и в Евангелии, и в митраистских преданиях, были зороастрий- скими священнослужителями, пришедшими воздать почести родившемуся Мессии.

Жизненный путь Христа и Митры также во многом схож. Они оба соединяют в себе че­ловеческое и божественное, являясь, таким образом, по­средниками между людьми и Богом. И Христос, и Митра творят волю Отца, их послав­шего, и противостоят силам тьмы. И тот, и другой по за­вершении своего земного пути вознеслись на небо, к престолу Творца.

Символика и обрядовая сторона христианства и митра­изма также обнаруживают поч­ти полное сходство. У привер­женцев солнечного божества существовал обычай осенять себя крестным знамением, при посвящении неофита в таинст­ва религии над ним проводили обряд крещения-омовения, очищавший принимающего новую веру от его прошлых прегрешений. Подобно хри­стианам, митраисты причаща­лись хлебом и вином, причем сама церемония Святого При­частия была призвана имити­ровать последнюю трапезу Митры со своими учениками. И христианское, и митраист- ское духовенство использовало во время богослужений кро­пильницу, а сама служба про­водилась на древнем, неиз­вестном простому народу язы­ке. Голова и лик Митры на священных изображениях ок­ружены нимбом — сияющим ореолом с солнечными лучами, что также соответствует хри­стианской иконографии.

Анализ критической массы этих фактов, недвусмысленно свидетельствующих о преемст­венности христианства по от­ношению к митраизму, привел исследователей культа персид­ского солнечного бога к не­ожиданному и довольно ори­гинальному выводу: в течение длительного времени, вплоть до XI века после Рождества Христова, Митра почитался как одна из ипостасей Иисуса Христа, а поклонение ему яв­лялось одной из форм христи­анского вероучения. Верхов­ный жрец солнечного божества носил тот же титул, что и глава католической церкви, — «папа» или «святой отец». Церемони­альное облачение Папы Рим­ского в точности соответствует одеянию митраистских свя­щеннослужителей: высокий головной убор, называемый тиарой или митрой, и красные ботинки, явная аналогия с обу­вью жрецов Митры — красными солдатскими сапогами, отли­чительному знаку древнерим­ских военачальников.

По всей вероятности, по­добное слияние христианства и митраизма было делом рук римских цезарей. После уста­новления христианства в каче­стве официальной государст­венной религии число привер­женцев Митры было столь ве­лико, что насильственная хри­стианизация могла спровоци­ровать настоящий социальный взрыв. Власти предержащие пошли на компромисс, соеди­нив оба учения воедино, внеся в миролюбивое и пацифист­ское по сути христианство во­инственные идеи культа Непо­бедимого Солнца.

Римская империя в те года находилась в состоянии дли­тельной войны с Персией, и установление митраизма, пер­сидской по происхождению религии, в качестве государст­венной идеологии ознаменова­ло бы духовную и конфессио­нальную зависимость Рима от Персии. Римских цезарей, стремившихся к установлению собственной гегемонии, такая перспектива совершенно не устраивала, поэтому христиа­низация была единственным средством остановить экспан­сию восточных вероучений.

После установления хри­стианства и последовательной ассимиляции им символики и отдельных идеологических моментов митраизма культ Не­победимого Солнца начал по­степенно сдавать позиции, по­ка окончательно не канул в Ле­ту. Правда, отголоски этой не­когда могущественной религии отчетливо слышны и в наши дни. Морально-нравственные принципы современного обще­ства в значительной степени основываются на созданном митраистами духовно этическом фундаменте. В по­вседневной жизни мы невольно упоминаем имя персидского солнечного божества практи­чески ежедневно. Одно из са­мых распространенных рус­ских имен — Дмитрий — означа­ет в переводе «преданный Митре». А пользующиеся мет­ро едва ли знают, что слово «метрополитен» произошло от слова «метрополия» или, как говорили раньше, «митропо­лия», то есть город Солнца, го­род Митры.

Но не только в именах и названиях сохранилась память о Митре. «Этот древнейший культ, — отмечает французский исследователь Аркой Дарол, — послуживший основой многих современных тайных обществ, содержит ряд элементов, ти­пичных для подобного вида организаций. Будучи системой духовного обучения, он дает своим приверженцам возмож­ность войти в реальное или во­ображаемое соприкосновение с высшими силами. Используя магическую власть, его жрецы заставляют посвященных ве­рить в возможность с помощью магических слов добиться того, что недоступно непосвящен­ному».

Митраизм не носит анти­общественного характера: его цели не вступают в конфликт с общей политикой тех стран, где он существует, он не угро­жает сложившимся порядкам. Отличаясь терпимостью по от­ношению к другим культам, он не пытался и не пытается вы­теснить их. Ежегодный празд­ник «Рождение солнца», кото­рый митраисты отмечают 25 декабря, перешел в христиан­скую традицию. Впрочем, ны­нешние поклонники этой рели­гии утверждают, что христиан­ство не столько вытеснило митраизм, сколько поглотило его, заимствовав некоторые внешние формы и приспособив их к собственным нуждам. Справедливо это или нет, трудно сказать, так как устро­ить диспут поклонников Мит­ры и Христа пока не удавалось.

Вот что говорит один из британских митраистов: «У нашего древнего божества, ко­торого часто изображают по­бедителем быка или человеком с львиной головой, по- прежнему есть поклонники. Ведь солнце продолжает све­тить…»

 

 

Природа реальности. Беседа с Рабиндранатом Тагором

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Февраль - 17 - 20080 коммент. »

Альберт Эйнштейн

14

Эйнштейн. Вы верите в бога, изолированного от мира? Тагор. Не изолированного. Неисчерпаемая личность чело­века постигает Вселенную. Ничего непостижимого для человеческой личности быть не может. Это доказывает, что истина Вселенной является человеческой истиной.

Чтобы пояснить свою мысль, я воспользуюсь одним научным фактом. Материя со­стоит из протонов и электро­нов, между которыми ничего нет, но материя может казаться сплошной, без связей в про­странстве, объединяющих от­дельные электроны и протоны. Точно так же человечество состоит из индивидуумов, но между ними существует взаи­мосвязь человеческих отноше­ний, придающих человеческо­му обществу единство живого организма. Вселенная в целом так же связана с нами, как и индивидуум. Это — Вселенная человека. Высказанную идею я проследил в искусстве, литера­туре и религиозном сознании человека.

15

Эйнштейн. Существуют две различные концепции относи­тельно природы Вселенной:

1) мир как единое целое, зави­сящее от человека;

2) мир как реальность, не зависящая от человеческого разума.

Тагор. Когда наша Все­ленная находится в гармонии с вечным человеком, мы пости­гаем ее как истину и ощущаем ее как прекрасное.

Эйнштейн. Но это — чисто человеческая концепция Все­ленной.

Тагор. Другой концепции не может быть. Этот мир — мир человека. Научные представ­ления о нем — представления ученого. Поэтому мир отдель­но от нас не существует. Наш мир относителен, его реаль­ность зависит от нашего созна­ния. Существует некий стан­дарт разумного и прекрасного, придающий этому миру досто­верность, — стандарт Вечного Человека, чьи ощущения сов­падают с нашими ощущения­ми.

Эйнштейн. Ваш Вечный Человек — это воплощение сущности человека.

Тагор. Да, вечной сущно­сти. Мы должны познавать ее посредством своих эмоций и деятельности. Мы познаем Высшего Человека, не обла­дающего свойственной нам ограниченностью. Наука занимается рассмотрением того, что не ограничено отдельной личностью, она является вне- личным человеческим миром истин. Религия постигает эти истины и устанавливает их связь с нашими более глубоки­ми потребностями; наше инди­видуальное осознание истины приобретает общую значи­мость. Религия наделяет исти­ны ценностью, и мы постигаем истину, ощущая свою гармо­нию с ней.

Эйнштейн. Но это значит, что истина или прекрасное не являются независимыми от человека.

Тагор. Не являются.

Эйнштейн. Если бы людей вдруг не стало, то Аполлон Бельведерский перестал бы быть прекрасным?

Тагор. Да!

Эйнштейн. Я согласен по­добной концепцией прекрасно­го, но не могу согласиться с концепцией истины.

Тагор. Почему? Ведь ис­тина познается человеком.

Эйнштейн. Я не могу до­казать правильность моей кон­цепции, но это — моя религия.

Тагор. Прекрасное заклю­чено в идеале совершенной гармонии, которая воплощена в универсальном человеке; исти­на есть совершенное постиже­ние универсального разума. Мы, индивидуумы, приближа­емся к истине, совершая мел­кие и крупные ошибки, накап­ливая опыт, просвещая свой разум, ибо каким же еще обра­зом мы познаем истину?

Эйнштейн. Я не могу до­казать, что научную истину следует считать истиной, спра­ведливой независимо от чело­вечества, но в этом я твердо убежден. Теорема Пифагора в геометрии устанавливает нечто приблизительно верное, неза­висимо от существования че­ловека. Во всяком случае, если есть реальность, не зависящая от человека, то должна быть истина, отвечающая этой ре­альности, и отрицание первой влечет за собой отрицание по­следней.

Тагор. Истина, воплощен­ная в Универсальном Человеке, по существу должна быть че­ловеческой, ибо в противном случае все, что мы, индиви­дуумы, могли бы познать, ни­когда нельзя было бы назвать истиной, по крайней мере на­учной истиной, к которой мы можем приближаться с помо­щью логических процессов, иначе говоря, посредством ор­гана мышления, который явля­ется человеческим органом. Согласно индийской филосо­фии, существует Брахма, абсо­лютная истина, которую нельзя постичь разумом отдельного индивидуума или описать сло­вами. Она познается лишь пу­тем полного погружения инди­видуума в бесконечность. Такая истина не может при­надлежать науке. Природа же той истины, о которой мы го­ворим, носит внешний харак­тер, т. е. она представляет со­бой то, что представляется истинным человеческому ра­зуму, и поэтому эта истина — человеческая. Ее можно на­звать Майей, или иллюзией.

Эйнштейн. В соответст­вии с Вашей концепцией, ко­торая, может быть, является концепцией индийской фило­софии, мы имеем дело с иллю­зией не отдельной личности, а всего человечества в целом.

Тагор. В науке мы подчи­няемся дисциплине, отбрасы­ваем все ограничения, нала­гаемые нашим личным разумом, и таким образом при­ходим к постижению истины, воплощенной в разуме Уни­версального Человека.

Эйнштейн. Зависит ли ис­тина от нашего сознания? В этом состоит проблема.

Тагор. То, что мы называ­ем истиной, заключается в ра­циональной гармонии между субъективным и объективным аспектом реальности, каждый из которых принадлежит Уни­версальному Человеку.

Эйнштейн. Даже в нашей повседневной жизни мы выну­ждены приписывать исполь­зуемым нами предметам ре­альность, не зависящую от человека. Мы делаем это для того, чтобы разумным образом установить взаимосвязь между данными наших органов чувств. Например, этот стол останется на своем месте даже в том случае, если в доме нико­го не будет.

Тагор. Да, стол будет не­доступен индивидуальному, но не универсальному разуму. Стол, который воспринимаю я, может быть воспринят разумом того же рода, что и мой.

Эйнштейн. Нашу естест­венную точку зрения относи­тельно существования истины, не зависящей от человека, нельзя ни объяснить, ни дока­зать, но в нее верят все, даже первобытные люди. Мы при­писываем истине сверхчелове­ческую объективность. Эта реальность, не зависящая от нашего существования, нашего опыта, нашего разума, необхо­дима нам, хотя мы и не можем сказать, что она означает.

Тагор. Наука доказала, что стол как твердое тело — это од­на лишь видимость и, следова­тельно, то, что человеческий разум воспринимает как стол, не существовало, если бы не было человеческого разума. В то же время следует признать и то, что элементарная физиче­ская реальность стола пред­ставляет собой не что иное, как множество отдельных вра­щающихся центров электриче­ских сил и, следовательно, также принадлежит человече­скому разуму. В процессе по­стижения истины происходит извечный конфликт между универсальным человеческим разумом и ограниченным ра­зумом отдельного индивидуу­ма. Непрекращающийся про­цесс постижения идет в нашей науке, философии, в нашей этике. Во всяком случае, если бы и была какая-нибудь абсо­лютная истина, не зависящая от человека, то для нас она бы­ла бы абсолютно не сущест­вующей.

Нетрудно представить себе разум, для которого последовательность событий развивается не в пространстве, а только во времени, подобно последова­тельности нот в музыке. Для такого разума концепция ре­альности будет сродни музы­кальной реальности, для кото­рой геометрия Пифагора лишена всякого смысла. Суще­ствует реальность бумаги, бес­конечно далекая от реальности литературы. Для разума моли, поедающей бумагу, литература абсолютно не существует, но для разума человека литература как истина имеет большую ценность, чем сама бумага. Точно так же, если существует какая-нибудь истина, не нахо­дящаяся в рациональном или чувственном отношении к че­ловеческому разуму, она будет оставаться ничем до тех пор, пока мы будем существами с разумом человека.

Эйнштейн. В таком случае я более религиозен, чем вы.

Тагор. Моя религия за­ключается в познании Вечного Человека, Универсального человеческого духа, в моем соб­ственном существе. Она была темой моих гиббертовских лекций, которые я назвал «Ре­лигия человека».

 

Беседа состоялась 14 июля 1930 г. на даче Эйнштейна в Капуте под Берлином.

The Nature of Reality. Modern Review (Calcutta), 1931, XLIX, 42 — 43.

Текст взят из кн.: Эйн­штейн А. Собрание научных трудов. Т. IV. — М.: «Наука», 1967. — С. 130 — 133.

 

Морковный сок — полезный, необходимый, опасный

16Наша скромная морков­ка, самый обыденный овощ, при ближайшем рассмотрении оказывается по­истине уникальным источни­ком витаминов, микроэлемен­тов и прочих полезных веществ. В этой статье вы по­знакомитесь с морковным со­ком, — когда он может быть полезен, когда он необходим, а когда опасен.

Почему именно сок? По­чему нельзя взять морковку и радостно её грызть? Потому что большинство химикатов и пестицидов (которыми поли­вают урожаи) остаются в жмы­хах. Морковный сок получает­ся чистым, ну, или почти чистым. При этом в образо­вавшийся сок можно добавить немного жмыхов, получится эдакая «кашка». Она в любом случае полезнее цельной мор­ковки по одной простой при­чине: мы не умеем жевать.

Мы, в большинстве своём, не спо­собны освободить из целой моркови так необходимую структурированную воду — морковный сок, для этого нуж­но очень основательно и долго её пережёвывать. Поэтому сок, или сок с мякотью — это иде­альная пища для обладателей ленивых зубов.

Социологическое исследо­вание, проведенное итальянца­ми, показало, что женщины, в рацион которых регулярно входит морковь, практически не имеют комплексов, связан­ных с сексом. Они предпочи­тают яркую, иногда даже вы­зывающую одежду. Такие дамы общительны, легко зна­комятся с представителями противоположного пола и предпочитают бурный секс. Это связано с тем, что в мор­ковке был открыто некое веще­ство — даукостерин, содержа­щееся только в ней и относящееся к семейству эндорфинов, возбуждающе дей­ствующих на центр удовольст­вия в мозгу.

Ещё древние римляне лю­били морковь. Они считали её лакомством и ели как конфеты. За много столетий до нашей эры, древние греки знали о целебных свойствах морковно­го сока. А на Руси уже в пятна­дцатом веке морковь выращи­вали на огородах.

Морковный сок содержит большое количество кароти­ноидов, витамины группы В, а также С и Б, флавоноиды, ферменты, минеральные соли калия, магния, меди, марганца, цинка, йода, бария, бора. Кро­ме того, в морковном соке со­держатся эфирные и жирные масла. Поэтому морковный сок прекрасно усваивается и без масла или сливок. Кроме того, у нас же есть печень! Она вы­рабатывает всякие вещества — жиры, желчь, помогая тем са­мым усвоить всю натуральную пищу, что поступает в орга­низм. Конечно, перед синтети­ческими продуктами она бес­сильна. Но морковный сок прекрасно усвоит.

Морковный сок содержит фитонциды, как лук и чеснок, но в отличие от них он сладкий на вкус и не оставляет резкого запаха. За счёт фитонцидов, истребляющих микробов, сок способствует повышению жиз­ненного тонуса, иммунитета, активно участвует в процессе кроветворения.

К тому же он хорошо очи­щает организм. Его вещества способствуют снижению уров­ня холестерина в крови. И, что очень важно в условиях совре­менного города, морковный сок способен выводить из ор­ганизма тяжёлые промышлен­ные микроэлементы (напри­мер, свинец).

Кроме того, каротин, со­держащийся в морковном соке, обеспечивает синтез женских половых гормонов, кожа ста­новится более упругой и глад­кой. Так что этот сок можно считать самым женским овощ­ным соком.

Морковный сок использу­ется как слабое мочегонное и противоглистное средство. Он также обладает целым рядом полезных свойств — противо­воспалительным, лёгким сла­бительным, спазмолитическим, рано заживляющим действием.

Как профилактическое средство цельный морковный сок, или в смеси с другими со­ками, снимает утомление, улучшает аппетит, цвет лица, обостряет зрение, ослабляет токсичное действие антибио­тиков, укрепляет волосы и ног­ти, очищает кожу от гнойнич­ков,     повышает сопротивляемость организма к простудным заболеваниям.

Сок моркови подтягивает и оздоравливает стенки кишеч­ника. Он просто необходим после курса очищения орга­низма через желудочно- кишечный тракт.

Кормящим матерям реко­мендуется пить много хорошо приготовленного сырого мор­ковного сока для улучшения качества молока, так как в нем иногда может не хватать жиз­ненно важных компонентов. Ежедневное употребление пол- литра морковного сока ценнее для организма, чем 12 кило­граммов таблеток кальция! Это связано с тем, что в морковном соке присутствуют вещества, помогающие транспортировать кальций в организме именно туда, куда нужно и способст­вующие наиболее полному его усвоению.

Но каким бы замечатель­ным вам не показался морков­ный сок, у него тоже есть про­тивопоказания. И если вы ещё не отправились на кухню, го­товить себе сок, советую дочи­тать статью до конца.

Морковный сок противо­показан при повышенной ки­слотности желудка, гастритах и язвах. Нужно с осторожностью принимать его людям, стра­дающим сахарным диабетом.

Если вы будете употреб­лять морковный сок в большом количестве, это может вызвать вялость, сонливость, раздражи­тельность, головную боль, рво­ту, повышение температуры тела и другие неприятные ощущения. К тому же лицо, ладони, стопы могут пожел­теть. Если налицо подобные симптомы, рекомендуется на некоторое время воздержаться от приёма морковного сока.

Е1орманн Уокер, автор бестселлера «Лечение сырыми соками», который вот уже не­сколько десятилетий до дыр зачитывается сторонниками здорового образа жизни, опро­вергает мнение об опасности морковного сока в больших количествах. Вот что он пишет.

«Иногда болезни печени и кишечника вызываются отсут­ствием некоторых элементов, имеющихся в сыром морков­ном соке. В этом случае сок может дать заметное очищение печени, а вещество, закупори­вающее проходы, может рас­твориться. Зачастую при очи­щении выделяется такое большое количество отходов, что кишечные и мочевые кана­лы не в состоянии вывести та­кое обилие растворенных шла­ков, и они идут в лимфу для выхода из организма через по­ры кожи. Эти растворенные шлаки имеют оранжевый или желтый пигмент, и поэтому иногда кожа может побледнеть или пожелтеть. Такое поблед­нение кожи после питья мор­ковного или других соков ука­зывает на то, что происходит процесс очищения печени, в котором она давно нуждается.

Итак, сквозь кожу просту­пает не морковный сок и не каротин: можно профильтро­вать сок до полного исчезнове­ния пигмента, и это не спасет от пожелтения кожи. Морков­ный сок точно так же не может проступить через кожу, как не может выкрасить тело в крас­ный цвет пигмент свеклы или в зеленый — хлорофилл зеленых овощей.

Но не лучше ли иметь здо­ровую атласную кожу, пусть даже и с легким морковным оттенком, чем благородный бледный цвет лица с прыщами и прочими пороками, которые ясно указывают на все ваши болезни? Вместо того чтобы огорчаться из-за изменения цвета кожи (которое со време­нем пройдет!), следует радо­ваться тому, что благодаря этим сокам приостановлено или предотвращено разруше­ние печени».

Я склонна доверять Уоке­ру, но решать, конечно же, вам.

Кроме того, морковь всё- таки корнеплод, поэтому она может накапливать довольно большое количество нитратов. Сами по себе, они не опасны, и как мы уже выяснили, в мор­ковном соке их остаётся очень мало, но при неправильном хранении морковного сока (долго, при комнатной темпе­ратуре), оставшиеся нитраты могут обратиться в очень ток­сичные нитриты и вызвать тя­жёлые отравления, особенно у детей. Поэтому морковный сок нужно непременно употреб­лять свежим, сразу после при­готовления.

СУФИЙСКАЯ МУДРОСТЬ

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Февраль - 17 - 20080 коммент. »

ТРИ ВИДА ЗНАНИЯ

Ибн аль-Араби из Испании передал этот древнейший закон своим последователям.

Существуют три вида зна­ния.

Первое — это знание ин­теллектуальное, которое по существу есть просто инфор­мация и собирание фактов, используемых для выведения дальнейших умозаключений. Это интеллектуализм.

Вторым идет знание состоя­ний, включающее как эмоцио­нальные переживания, так и необычные состояния созна­ния, когда человек полагает, что воспринимает нечто выс­шее, но не может использовать его. Это эмоционализм.

Третье — это истинное зна­ние, называемое Знанием Ре­альности. Человек, обладаю­щий этим видом знания, способен различать, что явля­ется правильным и истинным, поверх границ мысли и чувст­ва. Схоласты и ученые сосре­дотачиваются на первой форме знания. Эмоционалисты и эм­пирики пользуются второй формой. Остальные пользуют­ся обеими вместе, либо то од­ной, то другой.

Но люди, постигающие ис­тину, — это те, кто знает, как воссоединяться с реальностью, которая простирается поверх этих обоих видов знания. Таковы истинные Суфии, Дервиши, которые Постигли.

 

ИСТИНА

Она поставила в тупик всех знатоков ислама,

Всех изучавших Псалмы,

Всех еврейских раввинов,

Всех христианских священни­ков.

Истина может быть высказана в конкретном месте, в конкретное время и конкретному человеку

 

ДОСТОИНСТВА УЧИТЕЛЯ

Люди считают, что шейх должен творить чудеса и яв­лять озаренность. Однако единственное, что требуется от Учителя, — это обладать всем тем, в чем нуждается ученик.

 

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЗНАЕТ

Суфий, познавший Высшую Истину, действует и говорит, учитывая понимание, ог­раничения и господствующие скрытые предубеждения своих слушателей.

Для суфия поклонение означает знание. С помощью знания он достигает видения.

Суфий отбрасывает три «я». Он не говорит «для меня», «со мной» или «моя собст­венность». Он не должен ничего присваивать себе.

Нечто скрыто под недостойной шелухой. Мы устремляемся к меньшим явлениям, пренебрегая наградой, ценность которой безгранична.

Способность истолкования означает, что человек способен легко читать то, что ска­зано мудрецом, двумя совершенно различными способами.

Нью Эйдж — Новая Религия или Новая Культура Александр Ильмов

Автор Александр Ильмов Опубликовано: Октябрь - 14 - 20070 коммент. »

3Ни для кого не секрет, что христианство во всех трёх разновидно­стях: католичество, правосла­вие и протестантизм пережива­ет глубокий кризис. Снижается число прихожан — снижается доходы конфессий. Прибытие советских евреев в США вна­чале вызвало оживление в сре­де ортодоксов и хасидов, но оживление стихло, столкнув­шись с религиозной холодно­стью новоприбывших. В на­стоящее время активисты ведут свою вялотекущую пропаганду по вовлечению иммигрантов в свою общину, но результаты пока минимальны. Сказывается советское образование.

Современные средства коммуникации привели к та­кому столкновению культур, которого история ещё не знала. Некоторое сравнение можно провести разве что с Римской империей, столкновение куль­тур и верований в которой, в конечном счёте, привело к по­явлению так называемой за­падной цивилизации.

Такое смешение этносов началось прежде всего в США, по самой сути своей, стране иммигрант­ской. Но после второй мировой войны началась волна эмигра­ции в Европу, да и европейские этносы начали активно пере­мешиваться между собой. По­нятие «этнос» неотделимо от понятия «верование». Столк­новение и взаимопроникнове­ние различных верований так­же имеет свои последствия.

На территории бывшего Советского Союза сложилась несколько иная ситуация. Здесь своё дело сделала многолетняя атеистическая пропаганда, ко­торая нередко была весьма убедительной.

Казалось бы, ведущие со­временные религии уже сфор­мировались, борьба с какими-либо ересями завершилась не­сколько столетий назад. Давно даны ответы на главные вопро­сы. И вот, на наших глазах появилась и развивается новая религия.

Представители этой «рели­гии» отрицают религию как таковую. Мало того, они про­тивопоставляют духовность ре­лигии.

Особенность этой «рели­гии» в том, что у неё отсутст­вует единый центр, её последо­вателями никто не управляет. Их объединяет поиск смысла жизни и разочарование в тех религиях, представителями ко­торых были их родители, по­тому что они не могли отве­тить на основные вопросы но­вого поколения. Поэтому никто и не называет это явление ре­лигией. Его называют движе­нием Нью Эйдж (Новый Век).

Несмотря на неприятие и даже враждебность мировых религий друг к другу, всё, что было взято из них, вполне ми­ролюбиво уживаются в Нью Эйдж. Можно даже сказать, перенималось то, что не проти­воречило главным идеям дви­жения.

Его последователи соби­раются под самыми различны­ми вывесками оздоровитель­ных или духовных центров. В Нью-Йорке — это знаменитый Открытый Центр (Open Center) на Принц стрит 83 (Prince street) недалеко от Бродвея в Манхэттене. На волне массово­го интереса к движению дело­вые люди зарабатывают хоро­шие деньги. Магазин книги «Восток-Запад» (East-West Books) торгует книгами имен­но этого направления. Это движение в экологии продви­нулось так далеко, что начина­ет влиять на интересы крупно­го капитала, причём с двух сторон. С одной стороны — чисто коммерческий — интерес к экологически чистым про­дуктам вызывает всё более широкое предложение, что, в свою очередь, способствует снижению цен. С другой — средний и высший классы предпочитают «органик» обыч­ным продуктам и гомеопатию — официальной медицине. Ви­димо, именно по этой причине больше всего гомеопатов вы можете встретить во Флориде и в Калифорнии. Ведь в Америке живут там, где есть работа.

В Москве в Доме худож­ников уже четвёртый год про­водятся Духовно-оздоровительные выставки. На ней раз­мещаются стенды десятков разновидностей объединений «Нью эйдж», читаются лекции, устраиваются презентации и шоу-программы целителей, ас­трологов, ясновидцев.

Официально считается, что это движение началось в 60-е годы 20-го века — движение хиппи, отрицающее всё, что служило опорой их родителям; употребление ЛСД, который вводил сознание в изменённое состояние, а после его запрета — холотропное дыхание, заим­ствованное у индейских шама­нов, и вводящее в подобное же состояние, но с помощью осо­бых дыхательных упражнений, ребёрсинг; регрессия, вызы­ваемая гипнозом — в современ­ной психологии воспоминание о своих прежних инкарнациях.

Но всё это проявления то­го, что уже было прежде. Ро­зенкрейцеры, теософия Блаватской и её последователей, масонство образованных ари­стократов, спириты и им по­добные, несмотря на преследо­вание официальной церкви, как семена, пустили свои идеи в массы. И семена сомнений в доктрине официальной церкви проросли в движении Новый Век. Льва Толстого и Махатму Ганди, с их неприятием наси­лия, также можно отнести к основателям движения.

Затем было миссионерство Востока на Запад. Одним из первых, кто принёс идеи инду­изма в западную цивилизацию, был Вивекананда, ученик Рамакришны, о которых с вос­торгом писал в своей работе «Жизнь Рамакришны» фран­цузский романист Ромэн Рол- лан. В 1893 г. Рамакришна принимает решение отправить­ся на открывающийся в Чикаго Всемирный конгресс религий. Его задача была простой: со­брать деньги для голодающих в Индии, а закончилось тем, что он привнёс в бродящие умы Америки новые идеи, переос­мысленного индуизма. Модер­низм, получившего хорошее западное образование Вивекананды, отвергался индусами, но был хорошо принят амери­канцами. И это дало свои рост­ки в движении Нью Эйдж. Йо­га — это неизменный атрибут движения.

Потом были другие гуру-учителя: Джидду Кришнамурти, Ауробиндо Гхош, Ошо Раджнеш. До последнего вре­мени достаточно активно вёл себя Шри Чинмой, центр кото­рого находился в Квинсе. Он проводил медитации даже в ООН. (Шри Чинмой ушёл в мир иной 11 октября 2007 года в Нью-Йорке, в возрасте 76 лет, оставив несколько тысяч учеников по всему миру.)

Практически все предста­вители движения признают идею реинкарнации. Понятие «карма» настолько распростра­нено, что можно подумать, будто перед вами буддисты или индусы. Карате и у-шу — это не просто боевые искусства это — духовный путь, самым тесным образом связанный с дзен-буддизмом. Это подарок от Китая и Японии.

Самый распространённый элемент Нью Эйдж — это музы­ка. Можно сказать, что это культовая музыка. В ней мож­но услышать отголоски григо­рианского хорала, хоральных прелюдий Баха, китайских и индийских мантропений, му­зыки африканцев и индейцев обеих Америк. В её основе ре­лаксация, она, прежде всего, она предназначена для медита­ции, вернее, для подготовки к ней. Умирающий рок возро­дился в этническом роке, где соединились не только музы­кальные инструменты самых разных стран и народов, но му­зыка и песни этих народов.

Медитация — это также прерогатива Нью Эйдж. Мо­литва отходит на задний план. «Молитва — это обращение к Богу. Медитация — это умение слушать, что Бог говорит нам», — сказал один из учителей это­го движения Шри Чинмой. В этом тоже новое веяние: хватит просить, послушаем, что Он хочет. Этакий элемент сотруд­ничества, партнёрства, а не рабства. Повель и Бержье в ин­тереснейшей работе «Утро ма­гов» высказались в этом плане так, что мы нужны Богу не меньше, чем он нужен нам.

Мантры и мандалы были заимствованы движением из индуизма и буддизма. Во мно­гих случаях они тесно связаны с процессом медитации, как инструмент её правильной на­стройки. Все три термина свя­заны с контролем над умствен­ным процессом, («ман» на сан­скрите означает «думать», «мед» — посредник, связник, мысль)

Уникальный и единствен­ный Христос, с его самопо­жертвованием, превратился в одну из аватар, — термин из ин­дуизма, означающий воплоще­ние части божественной сущ­ности в человека в целях пре­образования мира и человека. Согласно же взглядам индусов, это уже происходило неодно­кратно. Никто не отвергает Христа — изменилось отноше­ние к нему. Происходит гума­низация веры: «И сказал им: суббота для человека, а не че­ловек для субботы;» (Марк 2,27.).

Те элементы эзотерики, которые были известны прежде единицам, теперь стали массо­выми. Вышли новые переводы Гермеса Трисмегиста. В эли­тарных кругах Нью Эйдж по­пулярен гностицизм. Всё больше людей заполняют залы общества розенкрейцеров. При слове «суфизм» теперь редко кто удивлённо поднимет брови.

Один из первых, кто прив­нёс идеи суфизма в западное мышление, был Григорий Гурджиев. Он начал в Санкт- Петербурге, в России, затем работал под Парижем и, нако­нец, переехал в Америку. Дру­гое, не менее известное имя — Идрис Шах. Он сделал суфизм настолько популярным, что многие американцы стали при­нимать ислам в его суфийской интерпретации. В России, в своё время, этот автор даже выходил в самиздате.

Нельзя не сказать об аст­рологии. Если в 19-м веке она была прерогативой небольшой группы образованных людей, то в 20-м стала вызывать мас­совый интерес. Каждые три года собирается Международ­ный Астрологический Кон­гресс, существуют три амери­канские ассоциации, имеющие различие разве что в организа­ционной структуре. Если пого­ворить с астрологами, то выяс­нится, что они предпочитают музыку Нью Эйдж, верят в ин­карнацию, многие из них назы­вают гороскоп рождения кар­мической картой, питаются ор­ганической пищей, носят ин­дейские камни-талисманы.

В русском языке появился термин «ченнелинг», который раньше переводился как «связь по каналу». Теперь в нём со­всем другой смысл. Он означа­ет прямую связь человека с высшими силами или с пришельцами из других миров. Ещё этих людей называют «контактёрами». Следует отме­тить, что, наряду с действи­тельно интересными сообще­ниями, многие контактёры яв­ляются частыми пациентами психиатрических клиник. Впрочем, кто знает, где прохо­дит грань между гениально­стью и безумием?

Ченнелинг стал чуть ли не массовым явлением. Вместо того, чтобы сказать «мне при­шла в голову идея», стало мод­ным говорить «мне была дана информация». Авторитет гово­рящего при этом в глазах ок­ружающих неизменно повыша­ется.

Контактёров можно разде­лить на тех, кто общается с пришельцами, с ангелами и со святыми. Некоторым удаётся связаться непосредственно с Иисусом Христом или с Гуатамой Буддой. С теми, кто менее известен, как, например, ки­тайские подвижники или ин­дуистские святые, контактов гораздо меньше.

Шаманы обзавелись евро­пейскими учениками. Многие белые сами стали шаманами и пишут об этом книги, переос­мысляя индейские или афри­канские традиции западно­европейским умом.

Здесь и натуропаты-холисты и экстрасенсы, и гомеопаты. Сюда можно отнести «Христи­анскую Науку» Мэри Бэйкер и «Саентологию» Рона Хаббарда. Здесь и «Контроль над умом» по методу Сильвы и Нейро-Лингвистическое Программи­рование, которое никак не впи­сывается в научную психоло­гию, и эксперименты с ЛСД Станислава Ерофа, одного из основателей трансперсональ­ной психологии. Пусть гово­рят, что это не наука, что это околонаука или новая наука, важно то, что от этого нельзя просто отмахнуться.

Всё это явления нашего времени, вре­мени, в котором мы живём.

Нью Эйдж делает то же самое, что делали ранние буд­дисты и христиане.

Буддизм возник и разви­вался, критикуя современный ему индуизм за догматизм, по­гружённость в ритуалы и жерт­воприношения. Христианство через пять столетий после буд­дизма критиковало иудаизм за те же самые прегрешения. «Царство Божие внутри вас», — говорил Христос. Церковь вся­чески опровергала эти слова, утверждая, что в царство Бо­жие можно попасть только че­рез Церковь, что Бог не нахо­дится в том, что Он сотворил. Церковь назвала эту ересь пан­теизмом. Нью Эйдж принципи­ально встаёт на позиции панте­изма и критикует официальную церковь за те же грехи, за ко­торые критиковали современ­ную им религию Будда и Хри­стос. За обезличивание. За внешние ритуалы. За то, что человек стал пассивным при­датком церкви. За массу обя­занностей человека, ничего не получающего взамен, кроме обещаний. В конечном счёте всё упирается в понятие спра­ведливости. Это именно то по­нятие, вокруг которого враща­ется и мораль, и религия и, на­конец, политика.

У истоков ислама. П. Жемчужная

Автор Редколлегия Журнала Опубликовано: Октябрь - 14 - 20070 коммент. »

Сегодня люди много го­ворят и очень мало знают об исламе. Боль­шинству людей ислам пред­ставляется агрессивной и фана­тичной идеологической силой. Многие судят об исламе не по тому, каким его видят его при­верженцы, а по отдельным ло­зунгам радикальных политиче­ских сил. Что опасно не только для окружающих народов, но и для самих мусульман, которые покорно следуют за клерика­лами, не вникая в сущность этой религии, не понимая ее миролюбивых замыслов.

В переводе «ислам» — по­корность, предание себя еди­ному Богу. В Коране не раз подчеркивается, что благочес­тие перед богом есть покор­ность. Ислам, или иначе, му­сульманство — одна из распро­страненных религий мира. Как и другие религии, она имеет длительную историю, на про­тяжении которой сложились его догматы, обряды и обычаи.

Любая религия, и ислам в том числе, — явление историче­ское, вызванное к жизни опре­деленными социальными усло­виями. Ислам во многом вос­принял догматику и мифоло­гию иудаизма и христианства. Время и место диктовали усло­вия для возникновения новой религии, вобравшей в себя ра­нее существующие монотеи­стические религии. Распро­странявшиеся в Аравии иуда­изм и христианство оказали значительное влияние на древ­неарабские культы.

Все обитающие в Аравии племена были разрозненны, и сама история их развития тре­бовала объединения под еди­ным флагом. Как иудаизм, так и христианство имели после­дователей среди относительно большого числа арабских пле­мен. Это было обусловлено тем, что их общественное раз­витие тормозилось старыми родовыми и племенными куль­тами. Но вместе с тем распро­странение иудаизма и христи­анства не могло не связываться в представлении арабов с оп­ределенной зависимостью от могущественных государств. Например, принятие иудаизма химьяритским царем Зу-Нувасом сопровождалось ори­ентацией на Сасанидский Иран, который, как и Палести­на, оказывал поддержку иудей­ским колониям в Ясрибе (со­временной Медине). Христи­анство же, находившее все большее число приверженцев на территории Аравийского полуострова, приводило к свя­зям и влиянию Византии.

Иудаизм и христианство, проникшие на огромную тер­риторию, способствовали по­степенному размыванию раз­розненных культов, существо­вавших до появления веры в единого Бога. Ислам — религия теистическая, т.е. исходящая из веры в единого всемогущего Бога. В то же время ислам принципиально расходится с христианской идеей триедин­ства, догмата троицы, считая его уступкой многобожию. Ос­нова ислама в утверждении, что Бог не только един, но и единственный. Несмотря на то, что было множество культов, почти у всех племен к этому времени сложилось представ­ление о том, что существует верховный Бог Аллах, который стоит над отдельными людьми и народами. В то же время в представлении народов суще­ствовало множество духов и богов. Их почитали, к ним об­ращались, им приносили жерт­вы, от них ждали спасения в беде, а верховного Бога — Ал­лаха, слишком высокого и аб­страктного, не беспокоили. Простому человеку было про­ще со своими просьбами обра­щаться к своим привычным покровителям. Некоторые ара­бы становились монотеистами, не принимая никакого Завета — ни старого, Моисеева, ни хри­стианства. Их называли ханифами. Они призывали отка­заться от всех богов и покло­няться единому Аллаху. Но их учение не давало четких пред­ставлений, оно было смутно и неопределенно. Они не могли оформить свои призывы в еди­ную систему, внятную и по­нятную. Однако общественное сознание было подготовлено к принятию нового учения, правда, не сразу и не вдруг, но тем не менее победное шествие единобожия было ожидаемо.

В этих условиях появился Мухаммед, который принад­лежал к роду Хашим из племе­ни курейшитов, практически владевших Меккой. Он рано осиротел, несмотря на очень богатый род, не получил ника­кого наследства и вынужден был работать караванщиком, а потом — приказчиком у богатой вдовы Хадиджи. В двадцать пять лет он женился на ней. Брак был счастливым. Хадиджа поддерживала супруга во всех его начинаниях, помогала ему и прислушивалась к его необычным словам и поступ­кам. Его влекло созерцание и мечты, которые он не мог объ­яснить, но которые будоражи­ли его. Он уходил в пустынные ущелья и там, любуясь красо­тами аравийской природы, приходил к пониманию, что ему уготовано великое предна­значение. Однажды, когда ему было сорок лет, после долгого жаркого дня, проведенного в его любимом месте, ему при­снился сон. Кто- то к нему приблизился и сказал: «Читай». Но Мухаммед не мог. Однако этот Кто-то был настойчив, и, проснувшись, он почувствовал, что слова, которые от него тре­бовали прочесть, записаны в его сердце. Он испытал небы­валый прилив сил и понял это как веление Бога: читать книгу мироздания и рассказать о ней людям. Замысел Корана вошел в его душу.

Мухаммед не претендовал на божественное происхожде­ние. Он не совершал никаких явных чудес вроде излечения от болезней или умножения хлебов. Однако считается, что он дал миру Коран. Он полу­чил это откровение и никогда не считал себя вправе высту­пать от имени Бога. Он сказал людям, что ему было поручено передать им то, что Аллах по­велел передать, а потому он не хотел, чтобы его боготворили.

Первое, что понял Мухаммед, это истину о единстве мира. Можно сказать, что Создатель еще раз попытался достучаться до одного из смертных, и не безуспешно. До этого такие откровения были даны Моисею и Ксенофану. Еще раз «уви­дел» смертный, что Вселенная — единое целое, и все люди в ней — братья. Коран как бы стал преемником знаний, кото­рые уже не раз открывались другим. Замечательно в Коране восклицание Авраама (Ибра­гима): «Я поднимаю лицо свое к Создателю неба и земли, по­читайте Его единственного! Я не с теми, кто причисляет бо­гов к Богу!». Единый Бог озна­чал для Мухаммеда единый нравственный закон, прекра­щение вражды, осознание все­общего человеческого закона и равенства всех перед единым и единственным, независимо от того, как его называют. На первых порах зарождающейся новой религии он с большим уважением отзывался о наро­дах «Книги» — христианах и иудеях. Последователи Му­хаммеда молились, повернув­шись лицом к Иерусалиму. Различие между отдельными формами монотеизма казалось несущественным. Еще раз хо­чется подчеркнуть, что много­кратно пытался и пытается до­нести до нас Создатель: те, кто противопоставляет одну рели­гию другой или одну религию ставят выше другой, каждый раз пытаются себя противопос­тавить Создателю, который не создавал разные религии, а пы­тался каждый раз вложить в головы, в уста избранных (про­роков) понятие об общечелове­ческом едином мире нравст­венных критериев и духовных ценностей. Первые откровения, полученные Мухаммедом, от­крыли ему глаза на мир, соз­данный Аллахом. Он был пре­красен, и Мухаммед понял, что его миссия на земле — донести до людей это понимание. В дальнейшем он, по большому счету, так и поступал.

Получая откровения, Му­хаммед не всегда видел Джаб­раила (Гавриила), а когда ви­дел, то тот не всегда был в од­ном обличии. Иногда он слы­шал только его голос, иногда видел необыкновенный свет. Как правило, откровения при­ходили к нему во время молит­вы, когда он был искренне по­гружен в нее, не замечая ниче­го вокруг, а иногда — во время повседневных дел. В первое время Мухаммед говорил о своих видениях только со сво­ей женой, которая целиком и полностью прониклась пони­манием его особой божествен­ной отмеченности. Потом он начал делиться своими виде­ниями с людьми, близкими по духу, которые заметили в нем необычайные перемены. Ему открылся особый путь мусуль­манской молитвы, и он при­ступил к ежедневным молени­ям.

Однако, это вызвало про­тест со стороны большинства курейшитов, его родственни­ков, которые правили в Мекке. Они издевались над ним и его последователями, но это при­водило к обратным результа­там: их ряды пополнялись но­вообращенными. Две большие группы первых мусульман, зная, что их семьям угрожает расправа, переселились в Абиссинию, где христианский царь, проникшись их учением, а главное, образом жизни, со­гласился оказать им покрови­тельство. Курейшиты в ответ прекратили всякие торговые и деловые отношения с кланом Хашим, к которому принадле­жал Мухаммед. Представите­лям этого клана строго запре­щалось появляться в Мекке.

Настали очень трудные времена. В 619 году умерла жена Мухаммеда Ходиджа, ко­торая была для него не только дорогим человеком, но и са­мым верным приверженцем его веры. В этом же году скончал­ся еще один из его близких родственников, а главное, по­следователей, — его дядя Абу Талиб, очень богатый и ува­жаемый человек в Мекке, за­щищавший его от яростных нападок. Убитый горем Му­хаммед покинул Мекку и от­правился в Таиф, где попытал­ся обрести убежище, но был отвергнут и вынужден был его покинуть. Он направляется в Ясриб, где, как он узнал, к то­му времени находились 75 его верных последователей.

Мухаммед совершил обряд выхода из племени курейшитов, к которому принадлежал по рождению, и вступил в Ясрибскую общину. Ясрибцы при этом дали клятву защищать Мухаммеда с оружием в руках так, как они защищают свои семьи. Если раньше главным злом считалось идолопоклон­стве), и оно осуждалось, так как идолопоклонники зачастую приносили человеческие жерт­вы своим богам, то в после­дующем приоритеты измени­лись. Главной стала клятва мужей на верность исламу. С этого времени, можно сказать, это был уже другой Мухаммед, другое понимание веры. Из со­зерцательной она превращается в воинствующую. Чувство свя­зи всего живого, открывшееся Мухаммеду в ущелье Хира, ус­тупило место связи всех при­верженцев веры в Аллаха — «верных» — против «невер­ных». Приверженцы нового учения стали переселяться в Ясриб. Город стал называться Медина, что в переводе значи­ло «город Пророка». Там был построен первый дом мусуль­манской молитвы (мечеть) и написан устав, положивший начало исламу как религиоз­ному учению. Община при­верженцев ислама — «верных» — пополнялась за счет прибы­вающих из Мекки. По новому уставу все «верные» составля­ли единый народ, между ними не должно было быть никаких раздоров. Кровная месть между ними запрещается. Правовер­ные должны защищать друг друга (как прежде соплеменни­ков) с оружием в руках. И главное: все спорные вопросы мог решать только Мухаммед. Иными словами, он из созерца­теля и передатчика воли Алла­ха превращается в высший ав­торитет на пространстве дейст­вия общины, а маленькое тогда сообщество единомышленни­ков — в своеобразное теократи­ческое государство, где дейст­вовали свои законы и высшая власть принадлежала Мухам­меду — Пророку, посланнику Божьему.

Вот так быстро поменя­лись взгляды робкого передат­чика воли Аллаха. Дальше из­менения продолжались с той быстротой, с какой ислам на­бирал силу, а сам Мухаммед все больше отступал от своих первоначальных идеалов. В сурах, сочиненных в Медине, бледнеет и гаснет поэтическое вдохновение, бескорыстный нравственный порыв. Многие считают, что чрезвычайно большую роль сыграла его же­на Ходиджа в его нравственно чистом понимании своих виде­ний. Он стал другим после ее смерти. Более приземленным и менее возвышенным. Это про­являлось в последующих по­ступках и действиях. Так, на первых порах был заключен союз с местными арабами, не принявшими ислам, и с племе­нами, исповедующими иуда­изм, т.е. с теми, кто принял его и его приверженцев тогда, ко­гда они вынуждены были бе­жать из Мекки, но не приняли нового учения. В дальнейшем этот союз будет расторгнут. Для управления разросшейся общиной нужны были верные помощники. Ими стали Абу Бекр и Омар, замещавшие Му­хаммеда при необходимости. (После смерти Мухаммеда они стали первыми халифами — за­местителями Пророка на зем­ле).

На следующий год после хиджры[1] Мухаммед послал не­скольких своих приверженцев на разведку в Мекку. Они встретили караван, шедший в Мекку под охраной четырех курейшитов, напали на него, одного из курейшитов убили, двух забрали в плен и привезли в Медину богатую добычу. Мухаммед был разгневан, — ведь он учил, что борьба, а уж тем более война, может носить только оборонительный харак­тер. Но, обдумав случившееся, он пришел к выводу, что нельзя охлаждать воинов, которые действовали исключительно по уставу, принятому и данному Мухаммедом, т.е. по принципу мы — «верные», а остальные — «неверные». Это был решаю­щий шаг политика, но не того Мухаммеда, который считал всех людей равными перед Ал­лахом. Добычу разделили, и с тех пор воины, отправляясь на войну, могли рассчитывать не только на райское блаженство в случае гибели в бою, но и на добычу в случае победы. Поя­вился новый стимул, весьма земной и ощутимый. Привер­женцы ислама все больше от­ходили от первоначальных этических и нравственных об­щечеловеческих ценностей. Все с большим рвением пре­клоняются они перед «единст­венным» Пророком Мухамме­дом. А сам Мухаммед? Чем могущественнее становилось новое течение, тем ревнивее он стал относиться к своему авто­ритету. Его личный авторитет сливался с авторитетом госу­дарства, становясь осью, на ко­торой держалась в то время вся система ислама. Пророк стано­вится главной фигурой. Когда- то он с большим уважением отзывался о народах «Книги» — иудеях и христианах — и был благодарен им за то, что они дали приют его последовате­лям в Ясрибе и Эфиопии. Ук­репившись благодаря набегам и внушению новой веры, Му­хаммед — «единственный» Пророк на земле — изгоняет из Ясриба (Медины) бывших со­юзников.

Затем ислам продвигается в северную Аравию и готовит­ся к вторжению в Сирию и Па­лестину. В конце жизни Му­хаммеда даже слово «муслим» — «верный» — изменило свое значение. Оно больше не включает в себя последовате­лей прежних пророков единого Бога, а только последователей Мухаммеда. Характерно в этой связи, что даже место, к кото­рому обращались молящиеся во время молитв — Иерусалим — было изменено. «Мы переме­нили место молитвенного об­ращения, чтобы отличить тех, кто следует за посланником Божьим». Призывы к единству и миру уступают место призы­вам к священной войне — «джихаду». «Если встретите неверных (т.е. не привержен­цев Мухаммеда), сражайтесь с ними, пока не произойдет ве­ликое избиение. Отступничест­во хуже убийства».

В сурах, сочиненных в Медине, бледнеет и гаснет по­этическое вдохновение, беско­рыстный нравственный порыв, но вместе с тем Мухаммед зая­вил себя как незаурядный по­литик, который объединил раз­розненные кочевые племена на основе новой веры, простой и доступной для понимания от­сталыми племенами. Сила ис­лама — в его слиянии с племен­ным сознанием. Он требует только повиновения и выпол­нения довольно легких пред­писаний: пять раз в день мо­лись, делай то-то, не делай то­го-то. Именно эта простота об­легчила распространение ис­лама среди кочевников. В те­чение пятидесяти лет, пока арабы сохраняли единство ве­ры, они завоевывали одну страну за другой. Потом нача­лись религиозные споры и войны между приверженцами ислама, толковавшими ислам по-разному. Главное, что для этого были козыри у каждой из сторон, и находили их стороны в Коране и в жизни и деятель­ности Мухаммеда.

[1] Хиджра (араб. буквально — бегство, выселение, эмиграция) — переселение пророка Мухаммеда из Мекки в Медину.

• Морская косметикаem-pushkin.ru: ВЕЛЬТМАН